— Это не твоя квартира, и ты не имеешь права тут распоряжаться! — голос свекрови прозвучал как удар хлыста в тишине утренней кухни.
Татьяна замерла с чашкой кофе в руках. Её руки задрожали, и горячая жидкость пролилась на белую скатерть. Она смотрела на Галину Петровну, которая стояла в дверном проёме с ключами от квартиры в руке и победной улыбкой на лице.
Прошло всего три дня с того момента, как они с Павлом переехали в эту квартиру. Квартиру, которую им оставила в наследство бабушка Татьяны. И вот теперь свекровь стояла здесь, как у себя дома.
— Откуда у вас ключи? — тихо спросила Татьяна, пытаясь справиться с нарастающей паникой.
— Паша мне дал, конечно же. Он мой сын, и он понимает, что мать должна иметь доступ к нему в любое время. А ты что думала, будешь тут единолично командовать?
Татьяна почувствовала, как земля уходит из-под ног. Они с мужем договаривались, что это будет их личное пространство. Их первый настоящий дом без вмешательства родственников.
— Павел обещал мне, что мы будем жить отдельно, — сказала она, стараясь говорить спокойно.
— Ой, да что ты понимаешь в семейных отношениях! — махнула рукой Галина Петровна. — Три года замужем, а толку никакого. Ни детей, ни порядка в доме. Вот я и буду приходить, помогать вам. Особенно теперь, когда у вас такая большая квартира появилась.
Свекровь прошла на кухню и начала открывать шкафчики, проверяя их содержимое.
— И почему посуда стоит не так, как надо? Тарелки должны быть отдельно от чашек. Я завтра приду и всё переставлю правильно.
— Галина Петровна, это наша квартира, и мы сами решим, как нам удобно расставить вещи.
— Наша? — свекровь повернулась к невестке с насмешливой улыбкой. — Это квартира моего сына. Ты просто его жена. Временное явление, можно сказать. А я — его мать, навсегда.
Слова ударили больнее пощёчины. Татьяна знала, что Галина Петровна никогда не принимала её, считала недостойной своего драгоценного сына. Но раньше, когда они снимали однокомнатную квартиру на окраине, свекровь хотя бы не вмешивалась так откровенно в их жизнь.
— Эту квартиру оставила мне моя бабушка, — твёрдо сказала Татьяна. — По завещанию. И она записана на меня.
— Ха! — свекровь громко рассмеялась. — Ты замужем, дорогая. Всё, что твоё — это и Пашино. А что Пашино — то и моё. Так что не строй из себя хозяйку. И вообще, я решила, что буду приходить три раза в неделю. Готовить вам нормальную еду, а не те полуфабрикаты, которыми ты моего сына кормишь.
— Я прекрасно готовлю, и Павлу нравится моя еда.
— Павлу? Да он просто жалеет тебя! Не хочет обидеть. Он же у меня такой добрый, такой чуткий. Не то что ты — эгоистка, которая даже ребёнка родить не может!
Татьяна почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Тема детей была больной. Они с Павлом уже год пытались, но пока безрезультатно. И свекровь знала об этом, специально била по самому больному.
— Выйдите из моей квартиры, — сказала Татьяна, собрав всю свою волю в кулак.
