— Вы хотели со мной поговорить? — Татьяна присела на край стула. — Поэтому пошли в нотариальную контору и попытались прописать её без моего согласия?
— Ну я думала, ты не будешь возражать! Квартира большая, места хватит. Лизочка тихая девочка, не помешает.
— Людмила Петровна, это моя квартира. Я плачу за неё ипотеку. Каждый месяц я отдаю треть своей зарплаты банку. И только я решаю, кто здесь может быть прописан.
Свекровь вскинулась, и её лицо мгновенно изменилось. Вся показная доброта слетела, обнажив жёсткий, властный характер.
— Да кто ты такая вообще, чтобы мне указывать? — рявкнула она. — Витя мой сын, и он тоже имеет право голоса! Мало ли что ты там накопила, семья важнее денег!
— Семья, которая не уважает границы и права, — это не семья, — Татьяна встала. — А Виктор не имеет никаких прав на эту квартиру. Она оформлена только на меня. По моему настоянию.
Лицо свекрови побагровело.
— Ах вот как! Значит, ты изначально не доверяла моему сыну! Расчётливая, вот ты кто!
— Дальновидная, — спокойно поправила Татьяна. — И, как видно, не зря.
Она развернулась и вышла из кухни. Людмила Петровна сидела, кипя от злости, не находя слов. Татьяна прошла в спальню, взяла с тумбочки телефон и позвонила мужу.
— Витя, приезжай домой. Срочно.
— Что случилось? — в голосе мужа прозвучала тревога.
— Приезжай, и я всё объясню.
Виктор примчался через сорок минут. Свекровь всё ещё сидела на кухне, демонстративно игнорируя Татьяну. Та молча ждала в комнате.
Муж вошёл, и сразу понял, что что-то не так. Мать встретила его слезами.
— Витенька, она меня выгоняет! Твоя жена считает, что я лишняя в вашем доме!
Виктор растерянно посмотрел на Татьяну. Та протянула ему распечатку.
— Прочти. И после этого решай, на чьей ты стороне.
Он читал молча, и лицо его постепенно бледнело. Когда он поднял глаза на мать, в них был немой вопрос.
— Мам, это правда? Ты хотела прописать Лизу без нашего ведома?
— Да что такого? — огрызнулась Людмила Петровна. — Родственница же! Вы бы всё равно согласились!
— Нет, — твёрдо сказала Татьяна. — Я бы не согласилась. Я больше не хочу видеть в своём доме посторонних людей, которые здесь живут, едят, пользуются всем, не спрашивая разрешения. И я больше не хочу, чтобы ты приходила сюда, когда вздумается.
— Витя! Ты слышишь, как она со мной разговаривает? Ты позволишь ей запретить мне видеться с сыном?
Виктор стоял между двумя женщинами, и впервые за всё время их брака Татьяна увидела, как он колеблется. Раньше он всегда вставал на сторону матери. Но сейчас что-то изменилось. Может быть, попытка прописать кого-то в квартиру без ведома жены была уже слишком. Или он наконец понял, что теряет.
— Мам, — сказал он осторожно. — Может быть, ты действительно… переборщила?
— Что? — Людмила Петровна не поверила своим ушам.
— Это квартира Тани. Мы не имели права пытаться кого-то прописать без её согласия. Прости, мам, но это неправильно.
Свекровь смотрела на сына так, будто он предал её. Она схватила сумку, накинула пальто.
