— Мама же не со зла, она просто заботится. Ей скучно одной сидеть, она привыкла общаться.
— Серёжа, это моё жильё! Моя собственность! Я хочу приходить домой и не находить там посторонних людей!
— Тамара не посторонний человек. Она мамина подруга детства.
— Мне всё равно! Пусть встречаются у неё! Или в кафе!
Он посмотрел на Веру с недоумением.
— Ты всегда так остро реагируешь на мелочи?
— Это не мелочи. Это моё пространство. И я имею право решать, кто тут бывает.
— Вера, я не узнаю тебя. Ты стала какая-то злая, нетерпимая. Мама старается, готовит, убирает. А ты только и делаешь, что недовольное лицо корчишь.
Она открыла рот, чтобы ответить, но Серёжа уже развернулся и ушёл. Вера осталась стоять. Руки дрожали. Внутри всё кипело.
На следующий день она пришла с работы и увидела, что в прихожей стоит ещё один чемодан. Маленький, дорожный. Вера зашла в гостиную. Галина Михайловна сидела на диване и вязала. Рядом с ней, в кресле, сидел мужчина лет шестидесяти. Незнакомый.
— А, Верочка! Познакомься, это мой брат, дядя Коля. Он приехал из Тулы, на пару дней. Я его пригласила остановиться у нас.
У нас. Вера услышала это «у нас» и что-то внутри щёлкнуло. Тихо, почти незаметно. Но необратимо.
— Здравствуйте, — кивнула она дяде Коле и прошла в спальню.
Серёжа лежал на кровати, смотрел что-то в телефоне. Вера села рядом.
— Твой дядя будет жить с нами?
— Ну да. На пару дней. Мама попросила.
— Серёжа, это надо прекратить.
— Всё это. Твоя мать живёт тут уже полтора месяца. Полтора! Она сказала — месяц. А теперь ещё и дядю привела.
— Ну ремонт затянулся. Это же нормально. И дядя Коля хороший человек, тихий. Он тебе мешать не будет.
Вера встала. Подошла к окну. За стеклом темнело, горели фонари. Где-то там, за этими окнами, жили люди, у которых дома были свои, личные. Где они могли просто прийти и отдохнуть. Без свекровей, без дядей, без чужих взглядов.
— Завтра твоя мать и её брат съезжают. Я устала. Мне нужен мой дом обратно.
Серёжа поднял голову.
— Я сказала — завтра они уезжают. В гостиницу. На съёмное жильё. В её дом, где ремонт. Мне всё равно. Но отсюда они уезжают. Завтра.
Серёжа вскочил с кровати.
— Ты с ума сошла? Это моя мать! Я не выгоню её!
— Тогда уезжай вместе с ней.
Он замер. Посмотрел на Веру так, будто впервые увидел.
Она вышла из спальни, прошла мимо гостиной, где свекровь и дядя Коля мирно пили чай, надела куртку и вышла из дома. Спустилась вниз, села на лавочку у подъезда. Было холодно, но ей было всё равно. Она сидела и смотрела в темноту. Тишина в голове казалась непривычной, почти пугающей.
Серёжа вышел через полчаса. Сел рядом.
— Я тоже была расстроена. Полтора месяца. Я в своём доме стала гостем.
Он молчал. Потом вздохнул.
— Но это же моя мать, Вер. Я не могу просто взять и выставить её за дверь.
— Я не прошу тебя выставлять. Я прошу найти ей другое место. Ты же видишь — мне тяжело. Или нет?
— Вижу. Но думал, ты потерпишь. Мама всегда была такая активная, она не умеет сидеть сложа руки. Ей кажется, что она помогает.
