— Значит, поедете домой. Собирайтесь. Или нам помочь?
Тамара Павловна перевела взгляд на сына.
— Игорь! Ты позволишь?
Игорь посмотрел на жену. Света стояла у окна, скрестив руки на груди. Чужая, холодная, спокойная. Он понял: если он сейчас откроет рот в защиту матери, он поедет вместе с ней. Навсегда.
— Мам, — тихо сказал он. — Тебе лучше поехать домой. Я вызову такси.
Сцена прощания была короткой. Свекровь проклинала невестку, пока полицейские настойчиво провожали её к выходу. Дверь захлопнулась.
В квартире повисла тишина. Игорь сидел на диване, обхватив голову руками. Света прошла на кухню, сгребла остатки еды в мусорный пакет. Праздничный ростбиф, салаты, нарезка — всё полетело в ведро.
— Света… — голос мужа дрожал. — Ты как? Сильно болит?
— Щека пройдет. А вот то, что ты сидел и молчал, когда меня ударили, я запомню надолго.
— Я растерялся… Мама, она же… Ты же знаешь её характер.
— Знаю. И твой знаю. Слушай меня внимательно, Игорь.
Она подошла к столу, налила себе воды. Рука все еще слегка подрагивала.
— Твоя мать больше никогда не переступит порог этого дома. Никогда. Даже на пять минут. Ты можешь ездить к ней, звонить, помогать деньгами — в разумных пределах. Но здесь её не будет.
— Я понял, — быстро кивнул он. — Конечно. Света, прости меня. Я дурак.
— И еще. Если ты когда-нибудь дашь ей ключи или впустишь без моего ведома — будешь жить по прописке. Но не здесь. Я не шучу.
Игорь кивнул, не поднимая глаз.
Света сделала глоток воды и посмотрела в окно. Злости уже не было. Была только усталость и странное облегчение. Она вспомнила, как отец настаивал на дарственной: «Пусть квартира будет твоей. На всякий случай». Тогда она смеялась. Теперь понимала.
Она медленно собрала со стола грязные бокалы, сложила их в раковину. Методично, как всегда. Потом вытерла руки и выключила свет на кухне.
Завтра будет новый день. Без свекрови. Возможно, без мужа — это покажет время. Но точно — в своей квартире, где никто больше не посмеет её ударить.
