Я открыла дверь. Показала паспорт, свидетельство о собственности, договор с охранной фирмой и талон-уведомление о возбуждении дела.
— Эти граждане пытались попасть в мое жилище по старым ключам, — спокойно пояснила я. — Я меняла замок и устанавливала сигнализацию, пока они отсутствовали. О том, что у них нет права здесь находиться, я их предупредила по телефону.
Сергея и свекровь увели разбираться в отделение. Валентина Сергеевна, растеряв весь свой боевой пыл, тихо всхлипывала. Сергей обернулся на пороге — я видела в его глазах растерянность и что-то похожее на обиду. Как будто это я предала его, а не наоборот.
Деньги мне вернули не сразу и не все. Часть ушла риелтору-мошеннику, часть — на билеты и отель. Сергей продал свою машину, свекровь взяла кредит. Я забрала заявление только после того, как получила полтора миллиона и расписку на оставшуюся сумму с графиком выплат.
Развели нас быстро. На суде Сергей сидел, опустив голову. Он так и не понял, что именно сделал не так.
Полгода спустя я сидела на свежеотремонтированной кухне. Белые фасады, светлые стены, новая техника. Я открыла холодильник — внутри только мои продукты, ничего лишнего, никаких чужих банок и судочков. Это было странное, почти невесомое чувство — свобода.
На столе лежал буклет турагентства. «Кипр. Горящие туры».
Я усмехнулась и выбросила его в мусорное ведро.
Нет уж. Этим летом я поеду на Алтай. Говорят, горный воздух помогает думать яснее. А деньги… Деньги теперь на депозите, а не в сейфе. Урок усвоен.
