«Еще хоть слово вякнешь, я тебе так физиономию разукрашу, что никакой пластический хирург не поможет» — процедила Яна, глядя на свекровь

Еще хоть слово вякнешь, — процедила Яна, глядя на свекровь — я тебе так физиономию разукрашу, что никакой пластический хирург не поможет. Янка и Сашка познакомились на дне рождения общей подруги. Она — с перчинкой, прямо искры из глаз летят, он — тихоня, рубаха-парень, но Яну чем-то зацепил. Свадьба была, как сейчас говорят, «бюджетная». Зато весело! Отгуляли в небольшом кафе, зато плясали до упаду. Поселились в съемной халупе. Три года — как белка в колесе. Пахали, копили на свое гнездышко. Янка — на двух работах, Саша тоже старался, но вот тут-то и вылезла из тени его мамочка, Элеонора Федоровна, женщина — кремень, и вся в заботах о любимом сыночке. Начала Элеонора Федоровна Сашу к себе зазывать. То борщом накормит, то рюмочку поднесет. А потом — шепотом на ушко: «Что ж это ты, Сашенька, с такой мегерой связался? И готовит она у тебя „абы как“, и дома, небось, „свинарник“, и тебя, кровиночку мою, совсем не уважает!» Саша, парень не то чтобы глупый, но внушаемый, начал меняться. Прикладываться стал чаще, домой приходил «на бровях», устраивал Янке «дискотеки имени Лебединого озера». Янка терпела, как партизан на допросе. Думала, пройдет. А потом… как обухом по голове. Приходит Янка домой, а там… Сашка, под мухой, с какой-то кралей обжимается. Краля — так себе, на троечку с минусом, но Сашке, видимо, любая дырка — родина. Увидела Янку — и деру! А Сашка, вместо того, чтобы повиниться, мамочке звонить давай. Свекровь примчалась через полчаса, как будто на «Формуле-1» гоняла. И началась старая песня: Янка во всем виновата! Не ублажает мужа, не следит за собой, вот он и ищет утешения на стороне. Элеонора Федоровна, распинаясь, рассказывала, как она с мужем жила — гулял, пил, но она терпела, сына вырастила. А потом он зимой, пьяный, в сугробе уснул и кони двинул. Янка офигела от такого «героического» прошлого. — Если вы тряпка, и муж с вами так обращался, — буркнула Яна, — то я не такая! Забирайте своего утырка и валите отсюда! Тут Сашка, видимо, совсем нюх потерял, как звезданет Янку по щеке! Смачно так, с чувством. Свекровь аж подпрыгнула от радости: «Правильно, сынок! Надо ее воспитывать!» Но тут они просчитались. Забыли, что находятся на кухне. А на кухне, как известно, всякое добро водится. Янке под руку попалась сковорода — чугунная, еще со времен царя Гороха. Сашка пикнуть не успел, как получил этой сковородкой по тыкве. Свекровь в крик: «Что ж ты творишь, садистка! Ты его убила!» Янка повернулась к ней, глаза — как угли в костре. — Еще хоть слово вякнешь, — процедила Яна, — я тебе так физиономию разукрашу, что никакой пластический хирург не поможет! Забирайте своего… — тут Янка выдала такую тираду про Сашку, что уши в трубочку свернулись, — и валите из моей квартиры! Они мигом свалили, только пятки засверкали. Элеонора Федоровна, конечно, побежала в полицию, заяву строчить. Янка — туда же, со своей заявой. Фиолетовый «автограф» от Сашки на щеке держался полторы недели. Сашку в итоге закрыли на 15 суток за хулиганство, а Янка, с легким сердцем, подала на развод. И правильно сделала. Нечего тратить жизнь на маменькиных сынков — себе дороже выйдет. Главное — вовремя дать пинка под зад и начать жить заново!