— Где мой сынок, почему он трубку не берет? — с наездом спросила Лариса Евгеньевна.
— Ах, моя будущая бывшая свекровушка, — ангельским голоском пропела Жанна, — вы своего добились, мы будем разводиться!
— Что с Ваней? — строго спросила Лариса Евгеньевна.
— Понятия не имею, — ответила Жанна.
— И где таких наглых выращивают? — возмущалась Лариса Евгеньевна. — Никакого уважения к старшим!
— Ну, если вас только за возраст можно уважать, так вам остается только посочувствовать! — с легкой улыбкой ответила Жанна.
— Вы посмотрите на нее, — громкость голоса пожилой женщины поражала, — она же просто уважение проявить не может!
— Я уважаю людей за поступки и дела, а не за то, что он прокоптил небо дольше, чем я!
Жанна хотела сбежать из комнаты, но Лариса Евгеньевна заняла стратегическую позицию в проеме двери, что вырваться было практически невозможно.
— Неслыханная наглость! Да я жизнь прожила, на заслуженную пенсию вышла, сына вырастила, а ты смеешь говорить про меня, что я небо копчу?!
— Да спасибо вам за все, что вы сделали, — Жанна искала лазейку, — от меня вам чего нужно?
— Я хочу, чтобы жена моего сына нормально за ним ухаживала! А у тебя, как всегда, пыль лежит, на полу мусор, вонь с кухни доносится!
— На кухне этот как раз ваш сыночек что-то пытался приготовить по старинному семейному рецепту. Не ко мне вопросы!
— Да что ж ты за хозяйка такая, что мальчику приходится к плите становиться? Он голодает!
— Изголодался бедный, — Жанна покачала головой, заламывая руки, — из вторых штанов за год вырастает!
— А ты его на убой откармливаешь? Хочешь, чтобы он растолстел? Чтобы заболел, хочешь? Мужа здоровой едой кормить нужно!
— Вы ему скажите, чтобы он не требовал свинины в час ночи! И семейный рецепт этот ваш, — Жанна двумя пальчиками закрыла носик, — так поиздеваться над рулькой еще умудриться надо! Продукт пропал, а противень проще выкинуть, чем отмыть!
— А ты уже и отмыть не можешь? Ручки валетом, ножки коромыслом! Что ж ты за хозяйка?
— Нормальная я хозяйка, пока он не лезет, куда его не просят, и пока вы с вашими советами мне жизнь не портите!
— Ах, я тебе еще жизнь порчу?! Хамка деревенская!
— А вы давно в город перебрались? Что-то незаметно! Так и тянет родным и глубоко въевшимся удобрением, которое, то самое, родное! — Жанна хихикнула.
Лариса Евгеньевна выпучила глаза. Дыхание перехватило, что она побагровела, как свекла.
— Ваня!!! — закричала она. — Что за мерзкую девку ты взял в жены? Она смеет оскорблять твою мать!
Жанна хихикнула еще раз, сочетание звуков в конце фразы Ларисы Евгеньевны получилось забавным.
— О, нет! — Ваня заглянул в комнату. — Вы меня в свои перегавкивания не вмешивайте! Сами сцепились, сами и разбирайтесь!
Жанна хмыкнула, она иного не ожидала, а Лариса Евгеньевна стерпеть не могла:
— Сыночек, что же это делается-то? Твоя гадкая жена оскорбляет меня, а ты молчать будешь? И тебе совесть позволит?
