— Опять поздно пришла! — голос Ивана раздался из спальни, как только Анна вошла в квартиру и сняла пальто.
— А тебе-то что? — бросила она, глядя на брата, который, раскинувшись в кресле, сидел с телефоном. — Могу себе позволить. У меня хотя бы работа есть.
Иван фыркнул, подняв глаза.
— Работа, говоришь? И где она, эта работа? Тут, дома? На диване?
Анна остановилась на пороге комнаты. Простыня на кровати была мятая, рядом на столике валялась коробка с пиццей, а вещи, которые она аккуратно сложила на кровать утром, теперь были свалены в угол.
— Ты… ты серьёзно? Ты выкинул мои вещи из спальни? — она шагнула вперёд, указывая на эту гору.
Иван только пожал плечами.
— Так уж вышло. Мамке нужно было место для моего инструмента, а здесь просторнее. Да и я тут сижу чаще, чем ты.
— Иван, это моя комната! — Анна повысила голос. — Тебе же хватало твоей до этого!
Иван поднялся, уставившись на сестру сверху вниз.
— Моя?! Анна, у тебя уже давно ничего своего нет. Ты вернулась сюда после развода, а я тут все эти годы жил и маму на ноги ставил!
— Так это даёт тебе право делать, что вздумается? — она перешла на крик.
Дверь на кухню приоткрылась, и в коридоре появилась Мария Сергеевна. Усталость читалась в её взгляде, как будто она знала, что этот день придёт.
— Хватит, дети. — Её голос звучал спокойно, но твёрдо. — Сядьте за стол, поговорим нормально.
— Мам, да тут и говорить не о чем, — отмахнулся Иван, — эта комната мне нужнее.
— А я, значит, вообще не человек? — вспыхнула Анна. — Почему он всё время решает, кому что принадлежит?
Мария Сергеевна тяжело вздохнула. Она жестом показала на кухню:
— На кухню, сказала. Оба.
Анна бросила на брата сердитый взгляд, но подчинилась. Иван, закатив глаза, последовал за ней.
— Ну и что теперь? — начал он, едва усевшись на табурет. — Опять мы будем слушать про то, как нужно жить дружно?
— А ты попробуй разок! — парировала Анна.
— Замолчите оба! — повысила голос мать, и кухня замерла.
Мария Сергеевна долго смотрела то на одного, то на другого. Затем, скрестив руки на груди, заговорила:
— Я уже не молода, дети. И не могу терпеть эти споры вечно. Вы оба взрослые люди, а ведёте себя, как дети.
— Мам, ну ты сама подумай, — начал было Иван, но мать подняла руку.
— Нет, Ваня, теперь меня слушают. Спальня одна. Вы оба её хотите. Значит, будем решать это по справедливости.
— А что тут решать? — воскликнула Анна. — У меня нет своего угла! Ты видела, где он живёт? Его комнату только для вещей и шкафов оставь!
— Ага, конечно, — огрызнулся Иван. — Ты хочешь комфорта за мой счёт? Может, ещё и деньги мои потратить предложишь?
— Тихо! — Мария Сергеевна снова повысила голос.
Повисло напряжённое молчание.
— Завтра утром решим, что с этим делать, — сказала мать. — А сейчас чтобы тишина была.
Анна вылетела из кухни, хлопнув дверью своей маленькой комнаты. Иван остался сидеть, не смотря на мать.
— Иван, — позвала Мария Сергеевна тихо, — ты ведь понимаешь, что так нельзя?
