В палату шумно вкатили каталку с ещё одной роженицей. Медсёстры ловко переложили её на кровать и ушли. Рада краем глаза разглядывала соседку. На вид лет двадцать пять. Симпатичная, стрижка ёжиком, в одном ухе пять серёжек, в другом три. Татуировка на предплечье. Раде показалось, что выглядела она немного неопрятно или бедно, что ли…
Дочку унесли. Сказали пока отдыхать. Потом врач приходила мерить давление, спросила о самочувствии. Рада была очень слаба. Но держалась молодцом. Пообедала и потихоньку даже смогла помыть свои тарелки. Соседка же ничего не мыла. Гора посуды с остатками засохшей еды так и стояла у неё на тумбочке.
Привезли ещё одну женщину, после кесарева. Вставать ей было нельзя. Она долго лежала под капельницей, а потом ей начали звонить родственники. И всем она отвечала, что родила, что всё нормально.
А потом принесли малышей.
— Ну что, мамочки? Давайте, привыкайте! Дети ваши, так что вперёд! Памперсы поменять пора, покормить, — доктор улыбнулась и ушла, тихо прикрыв дверь.
Все три свёртка мирно сопели. Женщины не хотели их будить, а просто тихо любовались крохотными созданиями и разговаривали. Они делились впечатлениями от недавних родов и немного рассказывали о себе. Та женщина, что показалась Раде не очень опрятной, Света, была одинока. Мужчина, с которым она жила гражданским браком, её бросил, едва узнав про беременность. А Света горевать не стала и решила родить. Правда помощи у неё никакой не было, она жила совершенно одна, но она твёрдо решила, что со всеми трудностями справится. Рада заметила, что Света часто принималась потихоньку плакать и очень её жалела.
А у той, что после кесарева, Марины, наоборот покоя никакого не было от обилия желающих помочь. Её телефон просто разрывался, не смотря на то, что находился на беззвучном режиме. Рада насчитала как минимум десять родственников, которые были, ну очень близкие, судя по разговору, и которые непременно хотели знать всё о самочувствии Марины и малыша. Хотели немедленно прийти и принести всё на свете, хоть луну с неба.
— Мамочки? Вы что? Дети грязные лежат и голодные! — врач вошла в палату и увидела, что новоиспечённые мамы так ничего и сделали.
— Я боюсь, — призналась Света, — Я и не знаю, как этот памперс менять… И как кормить не знаю…
— А я забыла… Так давно это было всё, — тихо проговорила Рада и со вздохом принялась разворачивать малышку. Будить её, и правда, было жалко. Когда она развернула одеяльце и пеленку, то увидела, что на крохотные ножки дочки были надеты крохотные вязаные носочки. Это так умилительно выглядело!
— Да, девочки, — произнесла вошедшая в палату медсестра, увидев удивлённый взгляд Рады, — Это наша главврач вяжет, когда на дежурстве. У малышей ножки-то мёрзнут, вот и польза. Потом выпишетесь и вернёте. Пригодятся другим крошкам. Ну что? Переодели? Покормили? А что так?
Рада немного покормила малышку, а та женщина, что после кесарева сказала что, что молока у неё нет. Медсестра ей что-то объяснила, а потом ушла.
***
