— Но почему?
— Потому что…
— А куда?
— А куда хочешь. Как вариант, в цирк: показывать фокусы, как делать деньги из воздуха. Так что, забирай шмотки и удаляйся.
— Но это не по правилам!
— Зато по справедливости.
Дочка надрывалась, муж не реагировал: он лежал, закрыв глаза, в наушниках на диване.
Людмила вздохнула и закрыла ноутбук: она пыталась работать из дома…
— Зоя Ивановна, Люда выйдет? — на пороге мялся одноклассник дочери — Максим Арбелли.
У Макса была замечательная фамилия. Такие фамилии носят архитекторы, цирковые артисты и представителе богемы: Растрелли, Чинизелли, Жижетто и Катя Лель. Хотя, возможно, Катарина Лелли — на итальянский манер — звучало бы лучше.
Подобные фамилии навевали мысли о совсем другой жизни — той, где каждый день карнавалы, красивая музыка, кролики из пустой шляпы, яркий свет софитов и бесплатное шампанское на вернисажах.
Но родители юноши были обычными людьми, не имеющими у этому никакого отношения: мама — врач, папа — риэлтор.
— Люка, — крикнула мама в глубину квартиры, — к тебе пришел твой мальчик!
Сердце десятиклассника радостно екнуло: Твой мальчик… Это вселяло надежду: Если уж мама его признала…
Так запросто, Люкой, называл, в свое время, всем известную Людмилу Зыкину не менее любимый и известный Иосиф Кобзон. Почему? Сказать трудно.
Возможно, это было укороченное от Людка, звучавшее значительно приличнее.
Но часто домашние прозвища берутся просто с потолка: кусичка, зюзик или валиня. Да, валиня: так звали дома одну девочку, у которой «в миру» было вполне себе нормальное имя.
Красивая девушка в домашних шортах, открывавших ее стройные ноги, нарочито медленно вышла из комнаты:
— Ну, что тебе?
— Гулять пойдешь? — старающийся не смотреть на подернутую легким пушком ого…лен.ную кожу Максим сразу растерял всю свою смелость: он очень робел перед нравящейся ему Людой.
— Ну, не знаю, — протянула девушка: ей нравилось мучить первого отличника класса, за которым бегали все девчонки.
— Пойдем, а? — просяще протянул юноша.
И они пошли: стройная, высокая Людмила и крепкий, неказистый Макс, который был почти на полголовы ниже. И поэтому очень комплексовал по этому поводу. Хотя и пользовался вниманием одноклассниц.
Но ему нужно было внимание только одной — красавицы Люки — с нежной, бархатной кожей, роскошными волосами.
А девушке, казалось, было все равно. Хотя в юношеском возрасте красавиц раздражают и не такие, а даже менее значимые вещи.
Люде нравилось общаться с Максом: они с первого класса сидели за одной партой. Но только общаться — шутить, разговаривать и принимать помощь: кроме дружеских, других чувств она к нему не испытывала.
Чего нельзя сказать об юноше: он был давно и больно влюблен в симпатичную девчонку.
На выпускном вечере Максим впервые попытался поцеловать Люду, но она не согласилась: не для тебя эта роза расцвела!
