Валентина Юрьевна «затянула потуже пояс» и взяла кредит на образование сыну. Но учился он кое-как, сачковал и прогуливал. Пару раз чуть не вылетел из института. Несмотря на то, что учился он платно, учиться там всё равно было нужно, и прогулы тоже были недопустимы. Сколько было потрёпано нервов, прежде чем «мальчик» получил заветную корочку. А всё потому, что ещё в школе у него были плохие учителя, — считала Валентина Юрьевна. А тут ещё дочь старшая: болела, потом не стало её. Мать разрывалась, пытаясь выжить и вытянуть детей. И внучка школу заканчивала, тоже нужно было думать о дальнейшем образовании. Слава Богу, Машенька (умница) поступила сама, на бюджет, чем безмерно гордилась, и что доказывало (по мнению свекрови) важную роль плохих и хороших учителей. Маша училась в лучшей школе. Тогда ещё дочь оплачивала её.
Алла сто первый раз выслушивала всё это и понимала, что больше так не может. Все молодцы. Все. Кроме неё. Ведь ей просто повезло.
«Да уж, повезло… Особенно с мужем, — грустно думала Алла, — Что я в нём нашла? Где были мои глаза и мои мозги?» Она всё чаще думала об этом. Однажды она предложила Артуру нанять сиделку для матери, а самим переехать обратно в свою квартиру.
— Сиделку?! — удивился муж, — Ну… это дорого вообще-то… Я не потяну… Ты смотри сама. Если тебе надо, нанимай, только сама и оплачивай.
У них с Артуром с давних пор существовала договорённость: он оплачивал коммунальные платежи, покупал основные, самые необходимые продукты. Алла — всё остальное. Потому и сиделку нанимать, естественно, нужно было на деньги Аллы. «Это и ежу понятно, — злилась женщина, — Однако КАК это было сказано! Я что, всем обязана? Нет уж товарищи, вы совсем обнаглели. Я ещё жить хочу. А сейчас я стала похожа на свою тень. И никому до этого нет дела…»
В какой-то момент женщина поняла, что больше не может. Не может и не хочет. В один из дней, сказав свекрови, что отправляется в магазин, она позорно сбежала, захватив, по пути, сына из сада, и приехала в свою квартиру.
«Как хорошо… — думала Алла, лёжа на своей огромной двуспальной кровати и глядя в потолок, — Я дома! Ничего не хочу. Только лежать. Как же я устала…»
Она позвала малыша Рому ужинать. Они ели и Алла думала о том, что там, в доме у свекрови, наверняка её уже хватились. Она не бросила пожилую женщину на произвол судьбы. Она её накормила, переодела и через, примерно час-полтора, должен был вернуться с работы Артур, как обычно. Ему Алла написала записку, в которой говорилось о том, что она не хочет и не может так больше, и потому уходит. А Валентине Юрьевне она желает скорейшего выздоровления. И просит передать, чтобы не обижалась на неё…
А телефон Алла выключила.
Артур примчался в тот же вечер. Алла не пустила его и на порог. Поговорили прямо через открытую дверь. Говорить-то было не о чем. Мужа не волновала сама Алла и почему она ушла. Он не говорил о любви к ней или к сыну. Он беспокоился только о том, что будет делать без неё.
