Гантели — это хорошо. Правда в кладовке их было много, штук восемь. Сам Савелий спортом не занимался. Их ему продал коллега, по дешёвке, теперь они лежали и дожидались, пока подрастёт Юра. Ещё там лежал турник настенный. У него сломалось крепление, а в целом, по словам Савелия, он был хороший, почти новый. Но Эля сомневалась в том, что его можно было починить. Сварочный аппарат, нужный для этого, Савелий купил б/у в интернете довольно дёшево, и электроды к нему тоже, однако варить что-то у него пока не получалось. И потому всё это богатство стояло в кладовке и ждало лучшего часа. Пластиковая бочка двадцатилитровая, канистра, банки, склянки, железки, коробки…
Эля несколько раз просила мужа там разобраться, но он отнекивался и всё оставалось по-прежнему. А иногда он шёл разбираться, а потом надолго зависал там, разбирая «богатство» и в итоге, всё оставалось на своих местах. А потом Эле понадобилось положить в кладовку некоторые вещи и оказалось, что приткнуть их там уже больше было некуда. Она снова обратилась к мужу. И снова он проигнорировал её слова. И больше всего было обидно то, что сын Юра, видя как его отец реагирует на просьбы мамы, тоже стал «пропускать мимо ушей» некоторые «неудобные» просьбы Эли. Например, убраться в своей комнате, полить цветы, помыть за собой тарелку и прочие.
Кульминация наступила тогда, когда Эля, находясь на больничном, затеяла разборку на кухне и решила поставить в кладовку большую кастрюлю, которую они использовали очень редко и чугунную утятницу, в которой сроду не готовили никаких уток. С этими предметами Эля направилась в кладовку, включила там свет и невольно чертыхнулась, вспомнив, что муж так и не освободил «хотя бы половину одной полки», как давно уже просила его Эля. Она в сердцах плюхнула на пол кастрюлю с утятницей, пошла за табуреткой на кухню и решила сама немного прибраться в кладовке: сдвинуть хлам и сложить его покомпактнее. И тут (о, ужас) рухнула одна из полок. Пыль, грохот и Эля, вовремя отскочившая подальше и этим сумевшая уберечь себя от травм…
Когда пришёл из школы Юра, около кладовки стояло три мешка с хламом.
— Сынок! Сходи на помойку, пожалуйста, — попросила Эля. — Вынеси это.
— А папа не будет сердиться? — спросил сын.
— Наверное, будет, — вздохнула Эля. — А может и не заметит. Я сложила только совсем уж хлам. Давно надо было.
Савелий, и правда, не сразу заметил. А когда через пять дней всё же обнаружил пропажу, то спросил, где его сокровища, и, услышав ответ, молча собрал свои вещи, хлопнул дверью и ушёл в родительскую квартиру. Конечно, поначалу Эля не думала, что до этого дойдёт, а потом поняла, что, похоже, хлам мужу оказался дороже. Ведь он жил у родителей уже три дня и не собирался возвращаться. И не звонил. И Эля не звонила.
