Жили в квартире бабушки Кирилла. Проживали они в квартире не одни. Это была квартира с подселением, а проще говоря, коммуналка: трёшка, немного тесноватая и сильно запущенная. Две комнаты (одна из которых проходная) принадлежали покойной бабушке, туда же ещё при жизни бабули был прописан Кирилл, а сама квартира была не приватизирована.
И ещё одна комната принадлежала не очень благонадёжному гражданину, который в своё время потрепал много нервов старенькой слабовидящей бабушке Кирилла. Мужчина любил крепко выпить, а выпивши, на кухне любил устроить «торжественное» сожжения своего обеда. Как правило, это было мясо или картошка, которую мужчина забывал на сковороде и заваливался спать, уходя в свою комнату за закрытую дверь.
Бабуля тоже часто запиралась в своих комнатах и не чувствовала запаха горелой пищи. Но его чувствовали соседи сверху, которые нередко вызывали пожарных по этой причине. Те приезжали, звонили, долбили в дверь. Бабуля, которая либо спала, либо смотрела телевизор в дальней комнате, наконец, открывала дверь, попутно отмечая, что весь коридор и кухня снова в дыму «хоть топор вешай» — как говорила она.
Пожарные убирали сковороду с дымящимся мясом или картошкой с плиты и, пожелав всего хорошего, удалялись. Бабуля же вынуждена была кашлять и чихать от дыма и копоти и усиленно проветривать помещение.
А виновник всего этого спокойно спал на своей кровати беспробудным сном. Так повторялось достаточно часто. Ремонт в кухне, ванной и коридоре со времени постройки дома никогда не делался, и эти помещения выглядели соответствующе.
В своих комнатах бабуля, когда была помоложе, с помощью своей сестры, которая жила неподалёку, обои переклеивала, освежала. А там — это были места общего пользования.
— Зачем я буду колупаться, ремонтировать, а он потом сожжёт это всё?! — сокрушалась, бывало, бабушка. — Да и не вижу я почти ничего, мне уж всё равно.
Когда бабули не стало, в квартиру переехал Кирилл. Подновил обои, а потом, когда уже поженились с Лидой, то и окна поменяли. Стало уютнее. На кухне и в ванной прибрались, вывели тараканов и чуток подкрасили стены, чтобы было посвежее.
Но тот товарищ из соседней комнаты опускался всё ниже. Часто приводил таких же дружков, с которыми пил всё больше. И допился. Не стало его. Вместо него поселился тихий парень-разнорабочий, который не пил совершенно, но много курил, что Лиде доставляло сильный дискомфорт: она совсем не переносила табачный дым…
Тем временем у самой Лиды и Маши тоже не стало бабушки. Квартира в хорошем районе досталась Ольге Семёновне, которая недолго думая, объявила, что перепишет её на младшую дочь.
— Ты, Лидочка, уже устроена, умничка, живёшь отдельно, а Маша вот-вот замуж выскочит, будет у неё жилплощадь своя, — заявила Ольга Семёновна.
— Мама! Девять дней не прошло после бабушки, а ты уже делишь её квартиру! Да как! Почему ты считаешь, что я хорошо устроена? Ты квартиру нашу с Кириллом видела? Это же коммуналка! — сказала Лида со слезами в голосе.
