Дима капризничал. С тех пор, как его взяли в семью Аня и Борис, он очень часто капризничал и почти никого не слушал. Отказывался есть. Не хотел гулять, не хотел ложиться спать. Любое простое действие вызывало бурю протеста. Аня взяла на работе отпуск за свой счёт и сидела с ним полгода, прежде чем попытаться отвести в детский сад, но ничего не менялось, он не социализировался. Посоветовавшись с психологом, с которым они время от времени беседовали, супруги решили, что всё же в детском коллективе мальчику будет комфортнее.
В сад Дима ходил без желания. Он обижал одногруппников, дрался, ругался матом. На него часто жаловались и воспитатели, и родители. А потом его усыновление перестало быть тайной. Очевидно кто-то проболтался и мальчика стали дразнить. Дима ещё больше злился, ещё больше дрался. В учреждение приходил Борис, устроил скандал, жаловался на персонал, который нарушил тайну усыновления, перед ним извинились, однако прошлого уже было не вернуть и детский сад пришлось сменить.
Аня терпела, старалась спокойно объяснять Диме, что можно, а что нельзя. Однако он как будто бы специально испытывал её терпение. А Борис однажды даже в сердцах сказал, что Дима «нарывается». И если он и дальше будет так себя вести, то его обратно отвезут в детский дом.
Аня ужаснулась словам мужа, а Дима заплакал. С тех пор он стал вести себя ещё хуже. Психолог объясняла его поведение адаптацией. Но это продолжалось уже довольно долго. Даже Ане пришлось признать, что за ангельской внешностью малыша скрывался дьявольский характер.
Он стал делать странные вещи. Мог исподтишка ударить Аню. Просто подойти к ней сзади, пока она готовит на кухне, и со всей силы стукнуть кулаком по руке или спине. А один раз Аня его застала за тем, что он держал в руке кухонный нож и странно на него смотрел. Ей стало не по себе. Мужу она об этом эпизоде не рассказывала, но сама с тех пор очень много думала и не знала, как быть.
Обстановка в доме накалялась до тех пор, пока Аня не обнаружила, что беременна. В такой круговерти, в которую превратилась их жизнь с момента усыновления Димы, она даже думать забыла о возможной беременности…
Дима отнёсся к новости о том, что у него скоро будет братик или сестричка, на удивление спокойно. Первые четыре месяца Аня и Борис никому ничего не говорили и Диме в том числе, но вот прошёл тот страшный срок, на котором Аня обычно теряла ребенка и супруги немножко «выдохнули», успокоились.
Потом у Ани стал расти животик, и Дима даже иногда прикладывал ручку к нему или ухо, чтобы услышать, «как там живёт малыш». Он выпросил у бабушки, мамы Бориса, стетоскоп от старого измерителя давления и прикладывал его к животу Ани. Конечно же, там ничего не было слышно.
