Маме Насти утром на работу. Но отца это никогда не волновало. Его вообще ничего не волновало, кроме себя. Конечно же, мама Насти начинает ругаться. Потом разговор скатывается к тому, что она уговаривает его прекратить пить. Отец начинает хамить и говорить, что мать очень плохая женщина и испортила ему всю жизнь.
К тому моменту дома уже никто не спит. Разбуженная Аришка плачет, Юра, накрывая ухо одеялом, в сотый раз молча поворачивается на другой бок, пытаясь уснуть, — ему тоже рано вставать. Настя, слыша, как родители ругаются, тихо плачет, укачивая малышку, — ей безумно жалко мать. Часы показывают полчетвёртого утра…
Так и жили. В конце концов, случилось то, что и ожидалось. Отец Насти вылетел с работы и стал пить ещё хлеще. Мама Насти целыми днями пропадала на работе и после неё задерживалась, только чтобы подольше не видеть мужа в таком виде.
Настя же видела его целый день и тихо сходила с ума. Урезонить отца было некому. Мать он не слушал, Настю тоже, а Юра считал, что находясь тут, можно сказать, в приживалках, совсем не тот случай, чтобы скандалить и указывать тестю, как себя вести. Да и отец Насти очень часто любил громко заявлять:
— Я тут хозяин! Хочу — сплю, хочу — ем! Хоть ночью, хоть утром!
Словом, ушли Настя с Юрой на съём, не выдержали. К тому времени Настя вышла на работу, Аришке дали сад и можно было себе позволить снимать квартиру. К маме Настя часто забегала в гости, но там было всё по-прежнему. Уходить от отца мать не хотела, да и некуда ей было. И разводиться не хотела:
— Вот ещё! Разведёмся, а он останется тут со мной жить. Ничего не изменится. Уже говорили с ним на эту тему. Сказал «Не поеду никуда. Не буду ничего делить. Мне и тут хорошо…» И будет мне здесь водить всяких-разных? И ничего не скажешь! Пуп земли! — горько сокрушалась мама.
Она не теряла надежды уговорить его не пить. Тем более что здоровье у отца уже было не то. Все врачи запрещали спиртное. Этими медицинскими данными мама и аргументировала свои уговоры. Но, нет, отца ничего не пугало. Пугало мать:
— На мои руки ведь сляжет, если что… Я не буду за ним ухаживать. Я его даже не подниму — такой вес! Да и не хочу!
Живя на съёмной квартире, Настя стала всё чаще заводить разговоры про покупку своего жилья. Юра отнекивался — он не хотел брать ипотеку. Однако Настя продолжала уговаривать. Так продолжалось примерно год. Юра в то время хорошо зарабатывал, он был установщиком окон. В один момент вдруг заказов на фирме стало так много, что даже наняли дополнительных сотрудников. Но обычно это носило временный характер, часто сезонный и уж точно было не навсегда.
Настя же считала, что «прорвёмся» и что квартиру нужно брать именно сейчас. А потом вдруг жильё подорожает, и они ведь всё равно отдают деньги за съём, а тут будут отдавать уже за своё. Никакой разницы.
— Ну да. Конечно. Никакой, — иронизировал Юра. — Пятнадцать лет рабства. А так — ничего особенного.
— Да! А это ведь своё жильё! Своё! Как ты не понимаешь?! — Настя начинала плакать.
