У подземного перехода сидел мальчик лет десяти. Он сидел на корточках у самых ступенек, уже под козырьком, там, где меньше задувал холодный ветер. В руках он держал пластиковый стаканчик, на дне которого, сиротливо лежало несколько монет.
Ему было стыдно. И больше всего он опасался встретить здесь свою учительницу или одноклассников: что он им скажет? Однако он упорно продолжал сидеть здесь, потому что очень хотел помочь маме и двум своим младшим сестричкам, ведь он единственный мужчина в семье и почти взрослый.
Отца у них не было. Так вышло. И оно может даже хорошо, говорила иногда мама, потому как он, потеряв работу, вместо того чтобы искать новую, начал выпивать и дома становилось невыносимо. Он громко кричал и ругался, гонялся за детьми с ремнём, а мать оскорблял и обвинял в своей несчастливой судьбе. Но в один из дней отец не пришёл домой ночевать. Его не было так же и весь следующий день, а на третий маме сообщили, что его больше нет. Драка. Обычная бытовая драка после обильных излияний…
Так они остались одни. Денег было совсем мало. Хватало только на самое необходимое. Мама рано утром отправлялась на работу. Она убиралась. А две младшие сестры — одной семь лет, другой восемь, и он, Фёдор, отправлялись в школу. После занятий сестры шли на продлёнку, а мальчик, приходил домой, быстренько делал уроки и убегал. Мама думала, что гулять. Часто так и было, но не сегодня. Сегодня он опять пошёл к станции.
Он так уже делал. Нужно только чуть-чуть потерпеть. «Сейчас, — думал мальчик, держа замерзшими руками стакан с мелочью, — Сейчас он насобирает немного денег, пойдёт в хлебную палатку и купит булку. Сладкую булку с сахаром!»
Ох, как он мечтал о том, как разорвёт прозрачную упаковку и вдохнёт аромат свежей сдобы… А вторую булку сёстрам. И маме. Правда мама всегда говорит, что не любит булки и сладости, и что они портят фигуру. Но Фёдор был уже достаточно большой, чтобы понимать, что мама просто отказывается от всех лакомств ради них, своих детей.
…А когда удавалось побольше насобирать, то он денежки откладывал. Хотел скопить немного, а потом маме отдать, она лучше знает, что на них купить: нужд много…
Он так замечтался о булке с сахаром, что не заметил, как в его руку шлепнулся довольно увесистый мешочек с монетами. Это был целлофановый пакет, крепко завязанный узлом. Фёдор поднял голову. Перед ним стоял мальчик. Примерно его возраста… Мальчик смотрел на него и улыбался.
— Вот. Это вся моя копилка. Бери. Тебе нужнее. А на ролики я потом насобираю. Тем более что копилку разбивать не пришлось. У неё есть специальная крышечка. Вот я и открыл.
— Спасибо! Огромное спасибо тебе! — сказал Фёдор, убирая озябшими пальцами узелок в карман куртки. Он хотел ещё что-то сказать, но мальчик уже развернулся и убежал…
***
— Нина! Ты не трогала Данькину копилку? — обеспокоенно спросил муж.
