— Да не хотела я красть, честное слово! Само вышло! Диночка, прости дуру! Ирод-то мой опять запил! Никакого житья нет, все деньги уже вынес из дома и ценные вещи. Я бы своё продала, да нечего. А жить-то на что-то надо? Детей кормить! Ох, грехи наши тяжкие, ох, детушки-то мои ни в чём не виноватые! — заламывала руки Наташа, сидя на стуле в отделении полиции…
Дина с Яковом Степановичем не могли поверить, что Наташа, которой они доверяли, оказалась воровкой. Мало того, что сама своровала, да ещё невольно и другое преступление спровоцировала… А ведь ей за услуги исправно платили… Однако они были люди добрые, и может быть её бы и простили, — жила она и правда очень бедно, да факт кражи был зафиксирован, оценщик в скупке Наташу опознал, да и солонка там ещё стояла целёхонька, и стоимость у неё была немалая — сорок пять тысяч…
А ордена Якову Степановичу сам следователь, Николай Иванович, вернул. Вручил ему торжественно. Когда дедушка бережно прижал их к груди, на глазах его выступили слёзы.
— Спасибо, ребята… — горячо проговорил он, — Молодцы, быстро поймали негодяев! А помните, как в советское время говорили? «Моя милиция меня бережёт!» Знаю, вы теперь полиция! Но это ничего не меняет, главное, чтобы люди там хорошие работали, а я вижу, что так оно и есть…
Николай Иванович улыбнулся, а Дина снова обняла дедушку и заботливо поправила ему одеяло.
Жанна Шинелева
