— Запил крепко. Пару раз не вышел на смену, подвёл всех. Потом турнули меня. Деньги таяли. Стал с сомнительными друзьями общаться. А те и смекнули, как меня объегорить… Эх! Да что уж вспоминать! Дурак дураком был! Теперь зарёкся! В рот ни капли не беру. Только, что толку? Прошлого не вернуть.
— Молодые люди! — обратилась к Сергею и Антону врач, — Час посещения окончен. Выходите.
Мужчины вышли из палаты, и пошли по коридору. Вдруг Антон остановился и спросил врача:
— Ааа… Что с ним будет… с Вячеславом, когда выпишите?
— Что, что… На свободу обратно. Не можем же мы его тут без причины держать, койку занимать, — пожала плечами врач. Потом закрыла за ними прозрачные двери, и друзья оказались на лестнице.
— Слышал? — спросил Антон, — На улицу его опять. Вот как ему жить?
— Эх, Тоха! Такова жизнь. Ничего не поделаешь. Зато сейчас он, видишь, доволен: в тепле и заботе. Кормят три раза в день, а ты переживал…
— Да уж. Не было бы счастья, да несчастье помогло. Только вот дальнейшая судьба его ждёт такая же… Хорошо, хоть документы есть у него.
— Да… Слушай, надо узнать, может ему можно помочь… Я тут вспомнил одну вещь…
***
— Ну, Виталий Николаевич! Он опять не выйдет сегодня на работу! — сокрушался пожилой мужчина в рабочей одежде сидя на потёртом стуле в маленьком кабинетике, — Некому там ящики таскать, когда привезут! Вон, поглядите. Спит. Беспробудным сном. Сколько раз я вам говорил: не верьте ему! Такие не перевоспитываются. Главное — желание. А он не хочет ничего менять.
— Зато ему поменяю! — разозлился Виталий Николаевич, сжимая от возмущения кулаки, — А то ишь, хорошо слишком устроился. Общежитие ему, зарплата… Всё! Кончилась малина. Привет, Серёга, чего пожаловал? — спросил мужчина и поднялся, чтобы пожать руку вошедшему Сергею.
— Дядя Виталий, тут такое дело…
И рассказал Сергей своему знакомому про Владислава.
Тот почесал затылок и задумался.
— Поручишься за него? — вдруг спросил Виталий Николаевич, — А то мне проблем не нужно. Начальник и так на меня косо смотрит. Пригрел я одного ханурика по доброте душевной. Общежитие выбил, а он наглеет. Зарплата, конечно не ахти какая. Сущие слёзы. Потому и терплю его. Никто другой не идёт.
— Поручусь! — решительно сказал Сергей, и при этом подумал, что сам не понял, что сказал. Ведь он не знает этого мужчину, Вячеслава-то! Совсем не знает! Вдруг подведёт? Но что-то в душе, как будто толкало на этот поступок, и он решительно повторил ещё раз:
— Поручусь! Бери его на работу, дядя Виталий, не пожалеешь!
Виталий Николаевич с детства знал Серегу, вместе с сыном его рос на глазах. Отказать ему не мог. Неудобно было.
— Хорошо. Завтра приводи своего знакомого.
— А можно сегодня? — хитро прищурился Сергей, вспомнив о том, что Вячеслава сегодня должны были выписать, и ночь ему предстояло снова провести на улице…
— Ладно. Хорошо. Что с вами поделаешь? — улыбнулся Виталий Николаевич, — Отцу привет передавай!
***
