— Ох, Наденька! Как мне плохо тут на днях было, думала всё, конец. Желудок взялся, насилу отпустило. И подумала я, а ведь и правда, что я прицепилась к этой Лизке? Хорошая, вроде, девушка, и сына моего любит, а я то, совсем одна что ли, на старости лет останусь? Квартира-то у меня большая, места всем хватит, что же я, не мать? А скоро бабушкой стану! А я и не знала. Разругалась ведь с ними, не разговаривали мы, вот. А счастье-то оно рядом оказалось. Не хочу я одна жить, тоска берёт.
«Вот и хорошо! — подумала Надя, — Теперь у Майи Иосифовны будут другие заботы, кроме как третировать всех людей во дворе и выдумывать нарушения порядка, которые те, по её мнению совершают…»
***
Инне Владимировне было слегка за пятьдесят, и она была настоящая «Тургеневская барышня» — скромная, мечтательная, с неспешной мягкой речью и взглядом с «поволокой». Она была как будто не от мира сего, всё время в таинственной задумчивости мечтах о чем-то высоком. Замуж не вышла. Жила одна.
А мужчины у неё были. И предложения были. Но не сложилось как-то. Всё идеала ждала, мистера-совершенство, а в итоге все подружки замужем, родились дети, а у кого и внуки уже, а она всё одна. Правда, недавно в соседний подъезд переехал одинокий мужчина. Представительный, сразу было видно, что бывший военный. Он понравился Инне. Как-то так вышло, что здороваться они стали, а потом разговаривать подолгу. Потом гулять стали вместе по вечерам. Михаил Петрович — так звали мужчину, всё о службе Инне рассказывал. Рассказчик он был хороший, и по его словам выходило, что служба — это сплошные развлечения, да отдых. Конечно это было не так, просто Инна тоже понравилась мужчине и он для неё не жалел красок в своих повествованиях. Так и гуляли они, общались, но как бы на расстоянии, даже на «ты» так и не перешли. И никто из них не решался сделать первый шаг навстречу друг другу…
***
Однажды Татьяна с Наташей собрались на прогулку, вышли из квартиры, сели в лифт и поехали вниз. Когда кабина лифта остановилась на шестом этаже, к ним присоединился Михаил Петрович. Поздоровался, о погоде спросил, а Натуся возьми да скажи:
— Мама! Инна Владимировна-то переезжает! Кому же мы будем своего попугая отдавать, когда в деревню к бабушке поедем, у Егорки ведь аллергия на птиц?
Когда двери открылись на первом этаже, мужчина пулей выскочил из лифта, забыв вежливо попрощаться.
А мама, пожав плечами, тихо сказала:
— Что это с ним? — а потом, обратившись к Наташе, — А с чего ты взяла про Инну Владимировну? Она ничего мне не говорила про переезд.
Наташа вместо ответа стала усердно закручивать и раскручивать кончик своей косички, а потом сказала:
— Разве никто не видит, что они созданы друг для друга? Пусть у них будет счастье!
***
