То, что у Игоря появилась другая, Лена почувствовала сразу. Не флирт, не интрижка, а именно ДРУГАЯ ЖЕНЩИНА.
Мы сидим с ней в кафе, на столе коктейли и минимум закуски. Сто лет не виделись. Но сегодня Лене надо выговориться. Она давно делает вид, что все хорошо. Слишком долго молчит. С теми, кто рядом, о таком не поговоришь:
– Мне всегда так странно слышать истории, в которых женщина прозревает вдруг — ах, у мужа другая! Да уже пять лет! Или еще лучше — оказывается, у него вторая семья. Как это можно не чувствовать? Не замечать? Не представляю.
То, что у Игоря появилась другая женщина, я почувствовала сразу. Он переключился, энергия пошла в другую сторону. Она стала важнее всего. Заняла мое место. Стала любимой — той, которой когда-то была я.
В тот момент он, кажется, еще сам не знал, что влюбится так сильно. А я это почувствовала. И уже третий год наблюдаю как рушится наша жизнь…
Видела бы ты какие у него счастливые глаза. Этот огонь ни с чем не спутаешь. Но греет он не меня.
Что может быть унизительнее?
Игорь раздражается от моих обычных просьб. Он всегда занят. У него нет времени на сына. Он злится на всех, кто отрывает его от любимой женщины. Даже больная мать, которая ждала его практически каждый день, больше не повод для разлуки. Сам нашел сиделку, хотя еще недавно был категорически против.
Одно только не понимаю: почему Игорь не уходит? Зачем это мучительное раздвоение?
Он любит ее, это ясно. Он больше не любит меня.
Но все так же спит со мной, принимает душ в той же ванне, что и я, ест приготовленный мною завтрак, носит постиранные мной рубашки. Критикует за плохо приготовленный рассольник.
Живет со мной, а душой — всегда с ней.
С некоторых пор они даже не особо шифруются. Игоря с ней видели почти все наши знакомые. Мне докладывают. Хлопаю глазами, вру, что это подруга детства.
Почему? Потому что стыдно.
С Игорем я тоже долго не могла поговорить. Правда ранит больше, чем ложь.
Однажды нашла в кармане чеки из гостиницы. Не специально — обычная стирка. Даты его «командировки», отель в родном городе.
Не выдержала: оставила бумажки на столе. Пусть знает, что мне все известно.
Думаешь, объяснился? Прощения просил? Ничего подобного. Подарил дорогие украшения — вроде как оценил мое молчание. И дальше с ней мурлычет по телефону.
От этого стало еще мучительнее. Не могу так больше жить. Не могу больше видеть его влюбленным. Терпеть его счастье. Пусть уходит к ней.
Сыну пока ничего не говорила, но думаю, он поймет. Я долго думала, стоит ли рушить все, что мне дорого, и пришла к выводу — хватит себя мучить. У меня всего одна жизнь, не хочу привыкать жить без любви…
***
А вот Лариса недавно вышла на работу после третьего декрета. Детки все, считай, один за другим. Мы все удивлялись — как она, такая активная на работе, вынесет домашнее заточение?
Лора отшучивалась:
– Да у меня столько энергии, с одним ребенком делать нечего.
