Однажды, дело было в 1997-м, Василию позвонила знакомая:
– А ты в курсе, что твоя бабушка соседке квартиру завещала?
– Какая бабушка?
– Какая, какая, — передразнила Света. — Захаровна, вот какая. Отца твоего мама, если ты забыл.
– Она не померла еще? Лет 20 ее не видел. Так что — какая она мне бабушка? Она давно мне никто и я ей никто.
– Вася, ты обалдел, да? Захаровна — твоя родная бабушка, понимаешь? Ей 94 года, и у нее никого не осталось из родни, кроме вас с Вовкой. Зато есть однокомнатная квартира, которая скоро перейдет в собственность какой-то чужой тетки. Или ты так разбогател, что квартира тебе не нужна?
Короче, Светлана Петровна последние лет десять жила с этой Захаровной в одном доме. Сама она сюда переехала к мужу, вернее, к его родителям. И так сложилось, что задержались молодые в квартире свекрови надолго, все никак не могли решить жилищный вопрос. Бабушку Захаровну все тут знали: крепкая, одинокая старушка занималась клумбами во дворе. Когда слабеть стала, соседи помогали чем могли. Потом стали появляться соцработницы. Позже от их услуг бабуля отказалась: появилась постоянная помощница. На ее имя Захаровна написала первое свое завещание.
Потом было еще одно завещание. И еще одно. Характер старухи портился, сил и терпения у помощников становилось все меньше. Сколько лет своей жизни вы готовы отдать за однокомнатную квартиру в не самом лучшем районе областного центра? Все эти помощницы, конечно, надеялись на быстрый исход. А потом видели: бабулька всю кровь из них выпьет, и неизвестно еще кто кого переживет.
В конце концов, прибилась к Захаровне пожилая соседка по этажу: всегда рядом, на подхвате. Убедила бабушку переписать квадратные метры на свою дочку. Стоило ей это большого труда и много месяцев терпения — жаловалась она в разговоре со Светланой:
– Плохая совсем на голову стала Захаровна, не хочет уже никаких бумаг подписывать, говорит: оставьте меня, дайте умереть спокойно, потом делите хату как хотите. А как с чужими людьми делить? Это не родня, никаких прав наследования, кроме воли умершего. Чуть уговорила ее, короче.
– А вы не боитесь, что родня объявится? И все ваши труды пойдут прахом.
– Да нет у нее родни. Сына она давно похоронила, и с тех пор никого — ни звонка, ни письма.
– Ну это не значит ничего. Люди могут полвека не общаться, а за наследством примчатся — тело остыть не успеет. Знаете, сколько таких историй я в прокуратуре слышала? Хотите, выясним все о нашей Захаровне?
– А вы можете?
– Да есть у меня знакомые в органах, найдут.
Вот так Света, секретарь прокуратуры, неожиданно для себя и выяснила, что Захаровна — родная бабушка ее хорошего знакомого, который, между прочим, жил с семьей на съемной квартире. И никаких перспектив на свое жилье в тот момент не имел. Пожилая соседка через Светино любопытство осознала, что у нее есть реальные конкуренты — два родных внука одинокой якобы бабки. Ну, а Захаровна узнала, что у нее уже растут два маленьких правнука.
