– Как можно не любить дачу? Не понимаю, — Вера Петровна разговаривает с кем-то по телефону. — Была бы моя воля, каждого заставила бы завести огород и выращивать овощи. Дача — отличный отдых, особенно для тех, кто головой работает. Покопаешься в земле два дня, сменишь обстановку, а если потом еще красивую помидорину сорвешь — вообще красота! Так нет же, помогать не хотят ни дети, ни внуки, а овощи авоськами осенью брать не отказываются.
Соседка стоит у подъезда, с корзиной и пакетами — ждет, когда подъедет муж. Отключив мобильник, тяжело вздыхает и переключается на меня:
– Сын с невесткой в этом году отказались ездить на дачу. Категорически. Мы думали — шутят, капризничают, но вот уже август, а они ни разу не приехали. Ни разу.
– А раньше? Каждые выходные ездили?
– Если бы! У невестки родители тоже дачу имеют, так мы их делили: соревновались, кто раньше позвонит и разбудит в субботу. Кто был первым, тот и забирал их к себе на огород.
– Вы серьезно?
– Да. Их же не поднимешь — спят до десяти, а потом опять за компьютер. Сидят сутками в экранах, света белого не видят. А так хоть подышат свежим воздухом, ягоды с куста поедят.
– Ну и помогут вам в огороде, так ведь?
– Конечно, а как по-другому? Свое-то с огорода жрать все любят, а руками поработать никто не хочет.
– А отдыхать им когда? Вы же на пенсии, правильно? А молодежь ваша работает и просто хочет отдохнуть — это же понятно.
– Слушайте, у меня дача уже лет 30, и до пенсии я прекрасно с этим справлялась. Это же смена деятельности! Поработал физически, полежал, подремал — и ты снова человек. Земля же какую энергию дает, это же ничем нельзя заменить. Ничем, понимаете?
– Понимаю, Вера Петровна. Меня тоже все детство и юность возили на дачу. Да и мальчишки мои там, считай, выросли. Природу ничто не заменит, это правда.
– Вот видите!
– Но дачи у меня нет.
– А родительская как же? У вас же был домик в деревне. Бабушка оставила отцу, если я правильно помню.
– Был. Но родители продали его. Как раз потому, что больше не могли справляться с огородом, а помогать никто не хотел. Мы все тоже перестали туда ездить.
Вера Петровна посмотрела на меня так… словами не передать. Это была смесь ужаса, презрения и жалости. Помолчав, она справилась с чувствами и спросила:
– И не жалко вам было стариков? Неужели трудно было помочь? Жалеете, небось, теперь?
– Нет, не жалеем, — все, что успела ответить.
Подъехал ее муж на старенькой «Джетте», они загрузили в багажник обычный для дачников скарб, и поехали на свои шесть соток. Трудиться. Ой, простите, у них это называется ОТДЫХАТЬ.
Вот только каким-то магическим образом наши родители превращали этот так называемый отдых в вечный бой, подвиг и святое дело. И маниакально желали приобщить каждого, до кого могли дотянуться. Приобщить в качестве рабочей силы, естественно.
