Иду вчера с тренировки. Поворачиваю за угол дома и вижу: в конце двора на асфальте лежит грузный мужчина. Люди на него — ноль внимания. Тот барахтается на спине как майский жук, подняться не может. Пьяный, конечно.
Точно знаю, что мимо не пройду — почему, объясню позже. Подхожу ближе. Мужчине явно за 60, под глазом фингал, изо рта перегар. Упал неудачно: рядом бордюр. Хорошо хоть, что ударился по касательной. Однако рана открытая, не ссадина, крови прилично.
Протягиваю руку:
– Держитесь, подняться сможете?
– Не, не надо, надорветесь еще. Я полежу тут немного, потом сам встану.
– Не стоит вам на солнце лежать с разбитой головой. Да и рану надо бы обработать быстрее. Давайте попробуем встать и вон туда, в тенек на ступеньки хотя бы присядете.
Он что-то бормочет, и нехотя протягивает руку мне в ответ. Но, как ни старается, собрать свое тело в кучку и сделать усилие даже с опорой у него не получается. А у меня не хватает сил его хоть немного пошевелить, не то что поднять. На ногах у мужчины сланцы, под ногами — песок, на котором он, скорее всего, и поскользнулся. Ну или не смог бордюр перешагнуть, потому что пьян изрядно…
Люди по-прежнему идут по своим делам с таким видом, словно мы с ним — пустое место. А точка, между прочим, довольна проходная. В двух шагах магазин, рядом с ним остановка и два пешеходных перехода, мужчине в каком-то смысле повезло: в правильном месте упал. Трудно не заметить. Правда, и двор тут проблемный — все время на скамейках нетрезвые компании сомнительных на вид товарищей.
Может, люди просто не хотят связываться с этой братией? Потеплело, вот они и валяются пьяные среди бела дня. Но рана его не дает мне уйти.
– Может быть, у вас получится повернуться на бок и потом встать? — предлагаю я.
Он честно пытается… потом раздраженно машет рукой:
– Ай, оставь ты меня, милая. Спасибо, конечно. Иди спокойно, я отлежусь и все будет хорошо. Вон видишь — мороженое лежит, возьми себе.
Тут я вижу на земле и мороженое, и ключи, и очки. Разлетелось все в разные стороны. Видно, хотел открыть упаковку и споткнулся.
… Мимо идет женщина. Лицо — кирпичом, взгляд — в сторону. Но я кричу:
– Помогите, тут человеку плохо!
Она останавливается, смотрит удивленно, словно только что нас заметила:
– Не могу, у меня спина больная.
С третьей попытки мне удается привлечь внимание какой-то пожилой тетеньки, которая пошла к магазину и стала там просить помощи у прохожих: мол, поднять надо мужика, подсобите, люди добрые.
И люди добрые пришли. Два щуплых ханурика с руками, по локоть синими от наколок… Втроем мы дяденьку с горем пополам подняли. Нашли под ним еще и пластиковую упаковку мороженого, примятую углом. Может, она ему голову и спасла?
Поднять-то подняли, а идти он не может. Один мой помощник спросил:
– Бать, тебе реально плохо или ты просто забухал, скажи честно?
Тот вздохнул.
– Ты куда шел?
Он показал рукой на ближайшую лавку:
– Сюда, я тут и живу.
