Выручай, Валерчик, пожалуйста! В память о своей покойной маме — она всегда мне помогала!
Валерий вообще человеком был достаточно обеспеченным, десять тысяч для него особой роли не играли.
Тогда тётку он выручил, деньги своей двоюродной сестре на съёмную квартиру одолжил.
Евдокия Валентиновна долг всё же после нескольких напоминаний отдала и племянника укорила:
— Что же ты, Валер, вцепился в меня, как барбос, с этими деньгами? Живьём, можно сказать, из меня их выдрал!
— Теть Дуся, я так привык. Если обещают отдать, значит, должны отдать. Не люблю я людей, которые слова не держат. Вот если бы вы мне долг не вернули, я бы больше никогда вас не выручил.
— Да? — обрадовалась Евдокия Валентиновна. — Ну хорошо, буду иметь в виду, что к тебе за помощью всегда обратиться можно.
Валерий уже много раз пожалел о том, что вообще взялся помогать тётке и её семейству.
Про себя он Настю, свою двоюродную сестру, звал «тридцать три несчастья». У женщины действительно никогда ничего не складывалось, как-то не умела она строить свою собственную жизнь.
За что бы не взялась Настя, у неё не получалось. Замуж вышла за гулящего, ленивого неудачника, зачем-то родила от него трёх детей подряд.
Валерий однажды напрямую спросил у сестры, когда она обронила о том, что собирается за четвёртым:
— Насть, ты меня, конечно, извини за этот вопрос, но куда тебе четвёртый? Ты трёх-то не знаешь, чем кормить.
— Что ты, Валера, — обиделась Анастасия, — дети — это же большое счастье. Ну разве можно их не хотеть? Я вообще придерживаюсь поговорки «даст Бог зайку, даст и лужайку»!
Последний год этой самой лужайкой для Насти стал Валера. Практически каждый месяц двоюродная сестра или её мама звонили мужчине с просьбами «перехватить деньжат до зарплаты или пенсии»:
— Валерчик, — причитала Настя, — продукты закончились, представляешь? А до зарплаты ещё пять дней! Одолжи мне, пожалуйста, четыре тысячи, я тебе через недельку верну.
— Валер, — упрашивала Евдокия Валентиновна, — переведи, пожалуйста, Насте семь тысяч. У пацанов обувь совсем износилась.
Я вот Насте сколько раз говорила, чтобы она брала качественную. Да пускай она дороже один раз заплатит, но зато несколько сезонов прослужит.
А так что толку? Нахватает дешёвого и через месяц-два начинает плакаться, что туфли прохудились.
Валерий деньги давал в большей степени только из-за детей. Да и суммы, которые просили родственники в долг, никогда не превышали тот самый потолок в пятнадцать тысяч.
Мужчина и не предполагал, что семейство тётки обнаглеет и попытается сесть ему на шею.
Оказывается, эти мелкие просьбы были всего лишь прощупыванием почвы перед одним грандиозным событием.
***
Как-то рано утром Валеру разбудил телефонный звонок. Глянув на экран, мужчина вздохнул: опять тетка, и опять, наверное, с какой-нибудь мольбой о помощи!
— Валерчик, — бодро завела Евдокия Валентиновна, — а ты что, спишь ещё? Голос совсем сонный.
— Сплю, теть Дусь, восьмой час утра, воскресенье!
