Галина как в воду глядела: отношения у седовласой пары были нежными. Аленушка с удовольствием готовила для Ванечки, ходила с ним на вечерние прогулки в парк и даже стала слушать аудиокниги, чтобы обсуждать с ним всякие научно-популярные новинки. Иван Андреевич, которого теперь величали не иначе как Ванечка, оказался мастером на все руки, перечинил в доме всю старую мебель, прибил все что болталось и смазал все что скрипело.
Теплое время года пара проводила на Ивановой даче. Скромный домик, три сотки земли… Хозяин увлекался ягодными кустами, а с появлением Аленушки дача утонула в цветах. Много овощей не сажали — ровно столько, чтобы не покупать. Работали на земле в удовольствие. Вечерами сидели на сутулой скамейке под кустом сирени и провожали закат. Осенью на полках выстраивались плотные ряды банок с заготовками…
Идиллия длилась около четырех лет. Пока однажды в родительский дом не вернулся Василий — семейная жизнь дала трещину. Обнаружив в квартире матери нового жильца, сын Аллочки, конечно, не обрадовался. Хуже того: Иван Андреевич страшно раздражал его. Одежда на спинке стула, книги и газеты на столе, шутки и покашливание чужого старика выводили Василия из себя. Уже через пару недель он, подвыпив, выдал:
– Этому мужику не место в нашем доме!
Иван старался на глаза попадаться реже, на провокации не поддавался, в конфликты не вступал. И вскоре все чаще стал оставаться ночевать в своей квартире.
– Ну что ты взъелся на Ивана Андреевича? Ты же на работе большую часть времени, чем он тебе так мешает? — вздыхая, спрашивала сына Алла.
– Не хочу делить свой дом с посторонним мужиком, — злился Вася.
Однажды, вернувшись с трехнедельной шабашки, Василий полез на маминого избранника с кулаками. В тот же вечер Андреевич, дождавшись, когда новый хозяин дома уснет, сказал своей Аленушке:
– Ухожу, прости. Так жить просто невозможно.
– Подожди, я с тобой!
– Нет! Сначала между собой разберитесь, — как отрезал Иван.
… Алла Григорьевна стала жить вдвоем с сыном. В доме, наконец, наступила тишина. Василий исправно приносил зарплату и не доставлял проблем. Мама готовила ему всякие вкусности, вела хозяйство. Пришел покой, наладился быт. Но сердце у женщины ныло…
Хотелось, конечно, увидеться с Иваном Андреевичем, да страшно было бередить рану.
– Мам, что-то глаза у тебя грустные, морщинок больше стало, — заметил однажды Василий, приехав с очередной стройки. — Не заболела часом?
– Так не молодею, сын, возраст свое берет.
– Понятно, — задумчиво ответил Вася.
А в пятницу Алла Григорьевна подобрала на улице котенка. Грязный, тонкий, рыжий кроха отчаянно пищал у крыльца магазина. «Возьму бедолагу, — подумала женщина. — Рыжие счастье приносят, лишь бы Вася не ругался!»
Вечером, услышав шум в прихожей, она вышла, готовая к беседе.
– Вася, у нас новый жилец… — начала Алла и запнулась.
В дверях стояли Василий и Иван Андреевич.
