– Нет, все-таки придется ее сдать, — неожиданно обронил Никита. Мысль, которая несколько дней не выходила у него из головы, наконец, вылетела наружу.
– Кого сдать? Куда? — не поняла Татьяна.
– Мою мать.
– Ты серьезно? — девушка не поверила своим ушам.
– Абсолютно. Я ведь, когда к себе ее забирал, думал, что особых проблем не будет: все-таки не лежачая, ходит, может себя обслуживать. А теперь не знаю, что делать. Жизнь превратилась в сплошной кошмар. Домой идти не хочется.
– Это как? — изумленная Таня на более развернутый вопрос в эту минуту была просто неспособна.
– Ну представь: старый, больной человек, который мало на что способен, пытается меня контролировать, воспитывать, навязывает свое мнение. То ей — не так. И это — не этак. Говорю, чтоб лежала в постели, а она на кухню прется: ей, видите ли, захотелось что-нибудь приготовить: привозная еда не нравится! Она-то приготовит, а я потом кухню полчаса надраиваю. Оно мне надо?
– Ну, видимо она не хочет быть в тягость, — предположила Татьяна, — пытается хоть как-то помочь.
– Да не нужна мне ее помощь! И замечания не нужны! Я достаточно взрослый, чтобы принимать решения самостоятельно!
– И какие же она тебе замечания делает?
– И живу я не так, и работа у меня никудышная, и семьи до сих пор нет, и деньги я тратить не умею, и друзья у меня не правильные. Достала!
– Зачем ты так? Она же твоя мама, — тихо сказала Татьяна, — она любит тебя, беспокоится, хочет, как лучше. Попытайся ее понять — сразу станет легче.
– Понять? Что я должен понять? Что я для нее до сих пор тот маленький мальчик, которого она в садик водила? Ну скажи, как ей объяснить, что я вырос? Что у меня своя жизнь, свое мнение, свои планы, наконец!
– А мама в эти планы не вписывается?
– Представь себе: не вписывается! Ну, лежала бы тихонько, сериалы смотрела. В окошко выглядывала как все старушки. Так нет: она с расспросами лезет, нравоучения читает, отчета требует. А недавно вообще выдала: давай пригласим кого-нибудь на Новый год. Ей даже в голову не пришло, что я захочу куда-то пойти, встретиться с друзьями.
– Ты и правда хочешь? Ведь мы собирались встретить Новый год вместе?
– Это я так, к слову. Чтобы ты поняла…
– А я тебя очень хорошо понимаю, — грустно улыбнулась Татьяна, — я два года прожила с бабушкой. Пришлось забрать, когда ей 80 исполнилось. Она тоже все время пыталась меня перевоспитывать, поучала все время, даже при посторонних. Капризничала. Обижалась. Словом, вела себя как ребенок.
У меня тоже часто сдавали нервы. Но я напоминала себе, что в детстве я была несносным ребенком, однако, бабушке ни разу не пришла в голову мысль отказаться от меня. Она заботилась обо мне, кормила, лечила, вручную стирала мои вещи. Бросила работу, потому что я часто болела и мною нужно было заниматься. Она все для меня делала. Молча. С любовью. Никогда не жаловалась, что устала и больше не в состоянии меня терпеть. Понимаешь?
– Это другое, — парировал Никита, — бабушкина любовь безусловна.
