Когда они дошли до ее девятиэтажки, и нужно было прощаться, Гаврилов вдруг понял, что не в состоянии уйти прямо сейчас, и, сделав брови домиком, облизнулся и сказал:
– А еще я очень люблю кофе.
Ольга рассмеялась:
– Что ж, чашечку кофе вы точно заслужили. Пойдемте.
Они сели в крохотной кухоньке. Оля сварила кофе, сделала бутерброды. Обоим было тепло и спокойно. Они говорили, говорили, говорили… Перешли на «ты», забыли о времени. Но дочь им напомнила:
– Мама, уже поздно, — вошла она на кухню, и выразительно посмотрела на мать.
– Вот, Андрей, познакомься — моя дочь Анна.
– Андрей Петрович, — улыбнулся Гаврилов.
– Вам, мужчина, пора домой, — заявила ему девочка и посмотрела на гостя взглядом, от которого вполне можно было обратиться в кучку пепла.
– Конечно, конечно, — он тут же подскочил и засуетился, — простите, мне действительно давно пора домой.
Прощались они под пристальным взором девочки, так что Гаврилов только и успел буркнуть Ольге скороговоркой:
– Позвоню завтра.
Они стали встречаться, как встречаются взрослые люди, которым хорошо друг с другом. Конечно, чаще Ольга бывала у него, потому как, если Андрей приходил к ней, дочь смотрела все тем же испепеляющим взглядом и ни разу не потратила на него лишнего слова. Только «здравствуйте» и «до свидания».
– Почему твоя Аня так меня не любит? — спросил как-то Андрей.
– Тебе разве недостаточно моей любви? — вопросом на вопрос ответила Ольга.
– Ну, нам с ней будет трудно, когда мы будем жить вместе…
– Это что, предложение?
– Да. Хочу тебя замуж. Пойдешь?
– Неужели жизнь тебя ничему не научила? — усмехнулась Ольга. — Двух раз показалось мало? Снова хочешь наступить на те же грабли?
– Бог любит троицу, — серьезно посмотрел ей в глаза Гаврилов. — Хочу именно тебя. И обязательно замуж.
– Хорошо, поговорю с Аней.
Разговор с дочерью ни к чему хорошему не привел. Девочка сказала, что Гаврилов ей категорически не нравится и она его вообще видеть не хочет. А если дойдет до замужества, просто сбежит из дома.
– Я не могу пойти против ее воли, понимаешь? — подвела черту в их отношениях Ольга. — Прости.
После этого разговора их встречи не прекратились, но стали происходить все реже. Андрею тяжело было смириться с таким положением дел.
Однажды поздним вечером, когда они не виделись уже более недели, Гаврилову позвонили:
– Это Аня. Маму увезли на «скорой».
– Куда?! — закричал он в трубку.
– В третью городскую. У нее язва открылась…
Гаврилов выбил себе недельный отпуск, и все дни после операции просиживал у постели Ольги, приносил кисели и правильный кефир. Аня приходила после школы, их общение никак не изменилось: «здравствуй» — «здрасьте».
Когда Ольгу выписали, Андрей привез ее домой, уложил в постель, что-то быстренько приготовил, потом присел на краешке тахты и с болью смотрел на ее тонкие запястья…
Аня тихо сидела в своей комнате и вышла только тогда, когда Андрей засобирался домой.
