Девятый год пошел как Антон развелся. А бывшая с дочуркой до сих пор не дают ему новую жизнь начать, все соки из мужика выпили.
Я-то, что, — чужой человек, нанятый работник, сторож. Ну и так, по хозяйству хлопочу — за садом смотрю, снег чищу зимой, починю, если что где сломается. Бывает, и ужин приготовлю. Особенно, когда хозяин алкоголем начинает тоску разгонять.
Одному пить никак нельзя, спиться можно. Двое — уже компания! А в компании можно и выпить, и по душам поговорить. Вот только говорит больше Антон, я слушаю. Мы ведь с ним уже больше десяти лет вместе. Дом этот строил я вместе с бригадой, да так и остался на хозяйстве. Сам напросился. Жена моя померла, сын далеко. Возьми, говорю, хоть сторожем, хоть дворником.
Он тогда с Катей, супружницей своей, посовещался и разрешил мне остаться. Жить определили в домик на заднем дворе, там и кухонька маленькая есть, и удобства. Что бобылю еще надо?
Выпивать мы вместе начали, когда Катя от него ушла. Что там у нее в голове перемкнуло, мне не понять: работящий мужик, не бедный. Ну на работе чаще бывал, чем дома, это да. Так ты же сама хочешь на Канарах отдыхать и айфоны покупать!
Антон переживал сильно, даже запил. Но знаете что? Катерину свою не хаял, ни слова плохого не сказал, чем меня сильно удивил. Порядочный мужик. Одного боялся: что жена с дочкой встречаться не даст.
Но Катька — хитрющая лиса.
Она ж, пока вместе жили, характер Антона вызнала полностью. Ну и давай вертеть мужиком после развода. Сама к бывшему в дом — ни ногой, а дочку — всегда пожалуйста. А тот Анечку любит больше жизни. Денег не считает, кошелек открывает по первой просьбе. Словно вину за собой чувствует. Хотя, где тут его вина, коли жена сама ушла?
Погоревал, погрустил Антон, да и стал барышень домой приводить. Молоденьких, хорошеньких — не чета бывшей. Пить, конечно, перестал, одежду новую купил — короче, почуял свободу и все ее прелести.
Да только не он один свободу-то эту почуял. Бабы его тоже быстро перемены заметили. Катерина сразу смекнула, что бывший муж кошелек-то делит не только с ней. Сама Антону слова не сказала, а вот дочку быстренько научила.
Анюта уже не маленькая, шестнадцатый год ей, но девочка непростая, вся в мамочку. Ластится как котенок, мурлычет папе на ушко, а коготки твердо на денежки заточены.
Ездила к Антону одна Оля.
Ничего такая, все при ней — и фигура, и волосы, и уважительная. Меня по имени отчеству звала. Но Анечка тут как тут. Как раз каникулы случились, она и решила у папы погостить. Две недели! Раньше-то все каникулы в городе проводила, там у нее подруги, магазины, кинотеатры всякие.
Сколь ее Антон ни звал: приезжай, дочка, елку во дворе нарядим, на лыжах покатаемся, но ей все некогда было. А тут и звать не пришлось. Мигом примчалась!
Ну и началось. Куда Аня придумает — туда Антон и едет, да и новую свою подругу тащит. Ей, может, и не очень хочется, да только против дочери разве попрешь? Ни на минуту не оставляла их одних хитрая девчонка.
