– Оставь, Коля, она все равно тебя не послушает, сделает назло, — женщина старалась говорить тихо, но в купе все было слышно. — Извини, мне неудобно сейчас говорить.
Она положила телефон рядом с собой, и, глубоко вздохнув, стала смотреть в окно. По щекам потекли слезы.
Седая соседка протянула салфетку и спросила:
– Дома подросток?
– Дочь, — кивнула та. — Отчима терпеть не может.
– Сколько ей?
– Тринадцать.
– Трудный возраст, — понимающе улыбнулась собеседница. — Хорошо, что не навсегда.
– Боюсь, у нас навсегда.
– Я тоже так думала, но поверьте — все проходит. У меня трое, взрослые уже. Подросли, поумнели. Меня Нина Григорьевна зовут, а вас?
– Рита. Маргарита Петровна.
– А девочку вашу?
– Агата.
– Какое редкое имя, ни одной Агаты не знаю, — удивилась Нина Григорьевна. — Интересно, что оно значит? О, все у вас с ней наладится! Гугл пишет, что Агата — добрая, хорошая.
– Дедушка имя выбрал, она и появилась на свет благодаря ему, — Рита вздохнула. — Я не хотела рожать, вот расхлебываю теперь.
– Аист часто прилетает не вовремя, — Нина Григорьевна покачала головой. — Понимаю вас прекрасно, у меня тоже есть несвоевременный ребенок. Только сын. Младший. Мы с мужем планировали третьего ради отдельной квартиры. Готовились к беременности, все было хорошо. А когда я была на третьем месяце, муж ушел к другой. Ничто не предвещало, как говорится.
– Вот это поворот, — Рита отвлеклась от своих мыслей. — И вы решились рожать?
– Да где там! Мне уже не нужен был ребенок, не нужна была никакая квартира, вообще ничего не было нужно. Конечно, хотела сделать аборт, но все отговаривали — и врачи, и родственники. Три раза пыталась взять направление, а мне беседы с психологом прописывали. Когда не помогло, священника позвали. Он сказал, что материнство — дар Божий, что Господь никогда не ошибается, если посылает кому-то ребенка. А дальше, конечно, напомнил про женщин, которые годами не могут забеременеть… тут я дрогнула. Да еще родня хором подпевала: где двое детей, там и третий не помеха.
– Ах, если бы все было так просто!
– Вот именно, — согласилась Нина Григорьевна. — Наверное, из-за стресса беременность протекала тяжело, из больниц не вылезала. Потом еще и поздний токсикоз… прокляла все на свете. А больше всего — тех, кто убедил меня ребенка сохранить. Обозлилась страшно. И когда родила, ничего не могла с собой поделать. Сын — когда-то желанный и долгожданный после двух дочек — раздражал меня одним своим видом. Он, конечно, словно по заказу родился копией своего отца.
– Тяжело это, каждый раз — как ножом по сердцу.
