– Вера, прикинь, мой дед нашелся! — с порога, с сияющими от восторга глазами, объявил Павел, — завтра же еду к нему! Поедешь со мной?
– Это который? Что-то я о нем ничего не слышала, — без особого энтузиазма отозвалась жена.
– Отец моего отца.
– Погоди, а Федор Сергеевич тогда кто? Я думала, что он — твой дедушка.
– Да, но он мне не родной, в смысле — не родной по крови. Бабуля вышла за него замуж через пару лет после того, как ее муж ушел из дома, не сказав ни слова. Позже выяснилось, что он влюбился в цыганку и куда-то с ней уехал.
– Ого! Да он авантюрист, — в тоне Веры слышалось осуждение, — в солидном возрасте, имея взрослого сына, пустился во все тяжкие…
– Не такой уж у него и солидный возраст был — меньше пятидесяти. Я помню, как бабушка плакала, как был расстроен отец. Мне тогда лет шесть-семь было. Я, конечно, не понимал толком, что происходит. И еще не понимал: как дедушка мог уехать, не попрощавшись со мной? Знаешь, как мы с ним дружили! Он меня на рыбалку водил, разрешал в машине рулить прямо на ходу. А какие истории рассказывал!
– Ясно, — Вера улыбнулась, — дед навсегда покорил твое сердце…
– Да! Я, конечно, потом и к Федору Сергеевичу привык, но никогда не любил, как родного…
– Который ни разу не объявился? Его, я так понимаю, Павлом зовут?
– Да, Павлом Павловичем… Не объявлялся… Зачем? Лишний раз всех позлить? А так все наши решили, что он умер. То ли кто-то из знакомых им это сказал, то ли таким образом решили вычеркнуть деда из жизни. Не знаю…
– Получается у вас в семье три Пал Палыча?
– У нас в роду традиция такая… Все мужчины — Павлы. Если ты когда-нибудь подаришь мне сына, он тоже будет Павликом.
– Хорошо, что на девочек ваша традиция не распространяется, — Вера снова улыбнулась, — иначе нашу Динку звали бы Паулиной…
– Вер, тебе же сто раз говорили: наша Динка — подарок для всей родни. У нас же только мальчишки рождаются. Короче: я хочу завтра же поехать к деду. Он недалеко живет: всего 30 км от города. Мне сказали, что он там совсем один…
– А кто сказал? Кто-то из своих?
– Нет. Мои, если бы и знали что, ничего бы не сказали. До сих пор простить не могут. Вся родня тогда на деда ополчилась. Бабушка до сих пор о нем слышать ничего не хочет.
Просто я знакомого встретил. Мы с ним дружили в детстве, в той самой деревне, куда меня родители отвозили на все лето. Он меня, кстати, сам на улице окликнул. Я бы мимо прошел. Немудрено: почти двадцать лет прошло…
– Двадцать… Получается, дедушке твоему хорошо за шестьдесят… А что ты ему скажешь? Вдруг, он тебя не узнает?
– Он — узнает! Я уверен. Так ты со мной?
– Нет, Пашенька, — Вера прильнула к мужу, — я думаю тебе нужно одному ехать. Я только мешать буду. Вам же поговорить захочется, прошлое вспомнить.
– Может, ты и права. Ладно, один поеду.
– А что с работой? Или ты вечером поедешь?
– Я уже отпросился на два дня. Мало ли как там все пойдет… Так что утром выезжаю…
