Давно дело было, в советское время, и задолго до антиалкогольной перестроечной кампании. Попал как-то Петр Григорьевич в кардиологию — заводской врач настоял. Мужики там лежали сплошь на вид здоровые, на больных ни разу не похожие.
А главное — свои все, заводские, в лицо так точно каждого хоть раз видел. Больничка ведомственная, стройтрестовская. Директор по тем временам был золотой — и столовую отличную построил для рабочих, и на поликлинике с больницей настоял. Теперь-то все городу передали, обнищала больничка. А тогда… все было по высшему разряду для своих работников, медики тоже считались сотрудниками треста. Приятно вспомнить.
В палате на четверых Григорьевич оказался самым старшим по возрасту и самым неопытным пациентом: отродясь в больницах не лежал. Если бы врач после медосмотра не настоял, он на больничную койку ни за что бы и не лег. А так — убедил доктор сердце подлечить, сказал, что бояться нечего, почти, мол, санаторий.
В общем, отдыхали мужики. Дружно принимали таблетки, ходили на процедуры, ставили капельницы, играли в шахматы, читали газеты и журналы, обсуждали заводские новости. Через недельку узнал Григорьевич, что у соседа по палате дочка единственная замуж выходит:
– Поздравляю, хорошее дело. Тебя выписывают уже?
– Да в том-то и дело, что — нет. Обидно.
– Ну на свадьбу доктор отпустит, раз в жизни такое бывает. Как так — пропустить? В выходной же роспись?
– Да, роспись в субботу, но Аркадий Петрович — ни в какую не разрешает мне уходить из больницы, даже на день. Говорит, рано еще сердце нагружать. Алкоголь так вообще и нюхать нельзя.
Григорьевич решил Николаю помочь: выпросить у доктора разрешение. Как это так — свадьба без отца! Ну непорядок же! Короче, подговорил он мужиков и в пятницу во время обхода они всей палатой стали убеждать лечащего врача, что такой день пропустить никак нельзя. Тем паче, со стороны жениха отца нет, кто же даст напутствие молодым? А водку пить совсем необязательно. Можно и не пить…
Николай молчал. Лежал с грустным видом. Страдал. Мужики загалдели в три голоса, старались на совесть, «уломали» наконец доктора:
– Ладно, так и быть, на роспись можно, но — чтобы к ужину был как штык в отделении, я проверю. Под вашу, товарищи соседи, ответственность, коль вы уж так за него поручаетесь.
Вот и ладненько. Утром Николай вместе со всеми сходил на завтрак, не спеша собрался и двинулся из палаты. Григорьевич удивился даже: он бы на его месте до завтрака побежал домой. Только Коля ушел, старший по палате подмигнул мужикам:
– Ну что, к празднику готовимся? Давайте соберем у кого что есть вкусное, вечером поздравим Колю. Не может же быть, чтобы он — со свадьбы же! — не принес нам вечером бутылочку. Не такие уж мы больные, чтобы не выпить за здоровье молодых.
