Учительница начальных классов Вера Павловна может часами рассказывать о своих учениках. За тридцать лет практики у нее накопилось так много веселых, печальных и поучительных историй, что из них можно написать целую книгу.
Одну из них Вера Павловна рассказала совсем недавно и первый раз в жизни, когда в одной задушевной беседе речь зашла о неконтролируемых чувствах и эмоциях. Предварительно попросила никому об этом не рассказывать.
Почему? Сейчас поймете.
В одном районном центре была школа с музыкальным уклоном. Население городка небольшое, поэтому каждый год традиционно формировали всего два первых класса: «А» — для способных детей, еще и с музыкальным слухом; «Б» — для всех остальных.
Молоденькой учительнице Вере Павловне, которая недавно приехала по распределению (дело было в 80-х) дали класс «Б»: 35 учеников.
Вера — сама еще девчонка, старалась изо всех сил. Тщательно готовилась к урокам, каждый день проверяла тетрадки, аккуратно выстраивала отношения с учениками и их родителями. Сентябрь пролетел незаметно.
В октябре молоденькая учительница заметила за собой некоторые странности. Сначала не придала им значения, но, когда они стали все навязчивее, девушка испытала настоящий ужас. Она с трудом заходила в класс, не могла нормально вести уроки, даже перестала спать по ночам. Поделиться с кем-то своей проблемой Вера Павловна не могла. Знала наверняка: не поймут. Да еще и с работы попрут: хранить тайны не все умеют, да и доброжелателей хватает. Словом, молоденькая учительница страдала молча. Пока могла.
Когда дети ушли на зимние каникулы, Вера Павловна решилась. И пошла к директору школы. Филипп Иванович работал в школе очень давно. Был опытным руководителем и даже заслуженным учителем. Вера Павловна относилась к нему с большим уважением, именно поэтому решила довериться только ему. К тому же помочь ей мог только директор школы.
Вера Павловна постучалась, вошла в кабинет:
– Можно, Филипп Иванович?
– Проходите, Верочка, — он в силу возраста мог и любил так называть молодых учителей.
Директор поинтересовался, что случилось. Вера, еле-еле собравшись с духом, начала рассказывать о своей беде:
– У меня в классе есть мальчик — Максим Гончаренко.
– Знаю такого, — отозвался Филипп Иванович, — его отец работает начальником милиции.
– Я не могу с ним работать, — очень тихо, с трудом подбирая слова, проговорила Вера.
– Как это? — удивился директор.
– Понимаете, он меня раздражает.
– Не понимаю. Что значит раздражает?
Вера расплакалась.
– Успокойтесь, девочка моя. Объясните. Я не понимаю.
– Я не могу его видеть, — всхлипывая и утирая слезы кулачком призналась учительница, — мне хочется его ущипнуть, ударить, сделать больно. Я с трудом сдерживаюсь. Понимаю, что ребенок не виноват: старательный, способный. Руку все время тянет. А я не могу с ним разговаривать. От его голоса у меня внутри все переворачивается. Я не знаю, что это такое. Но я не могу… Боюсь сорваться…
