Каждый год 19 января Светлана в мельчайших подробностях вспоминает Крещение 2006 года.
Мороз в тот день был самый настоящий, крещенский — минус двадцать пять!
Несмотря на это, возле храма толпилось огромное количество людей, стремящихся набрать святой воды.
Кто-то притопывал, кто-то прихлопывал, пытаясь согреться, но никто никуда не уходил. Как уйти, не набрав Крещенской святыни?
Светлана работала в церковной палатке: продавала свечи, принимала записочки на предстоящие службы. Отвечала на многочисленные вопросы, которые сыпались как из рога изобилия от людей, приходящих в храм только два раза в год: на Крещение — воды набрать, да на Пасху — яйца осветить.
Вдруг увидела в толпе знакомые голубые глаза. Отец! Что он тут делает? Явно не за водой пришел: Светлана сама снабжала ею родителей. Тогда зачем?
Отец подошел к палатке:
– Привет. Я креститься пришел, — твердо сказал он, глядя дочери прямо в глаза.
– Так сегодня же не крестят, пап. Смотри сколько народа. Суета. Священники заняты, с людьми общаются, воду освящают, — попыталась Светлана объяснить отцу обстановку.
– Или сегодня, или…
Светлана прекрасно знала: отец — человек конкретный. Шутить не будет. Раз пришел, значит все для себя решил.
– Подожди, пойду спрошу, — Светлана вышла из палатки, попросив одного из слушающих постоять вместо нее.
– Батюшка, — обратилась она к священнику, — там человек хочет покреститься. Очень просит.
– Да ты что, Светлана, не видишь, как мы заняты. Пусть завтра или послезавтра приходит. Покрестим в спокойной обстановке.
– Завтра может и не прийти. Сегодня надо…
– Ишь ты. Так, может, не серьезное это решение, а просто прихоть?
– Прошу вас, батюшка. Это мой папа…
– Кто?! — Священник удивленно посмотрел на Светлану, — твой отец? Сколько же ему лет?
– Семьдесят.
На лице батюшки отразилась гамма чувств:
– Семьдесят?! Тащи его сюда, пока не ушел! Только предупреди: вода будет ледяная. Греть некогда. Вот это — да! Семьдесят! Заново человек родится!
Батюшка направился в крестилку, чтобы подготовиться, а Светлана побежала к отцу:
– Пап, тебя покрестят! Вот, возьми крестик, — тараторила она, — только учти: вода будет холодная.
Из храма вышел священник, подошел к палатке, забрал отца Светланы с собой…
Она продолжала работать, не замечая мороза. В голове всплыли воспоминания…
Отец Светланы Анатолий Иванович был военнослужащим. Половину жизни отдал служению Отечеству. Летал. Бывал в горячих точках. Горел в самолете. Даже награжден боевым орденом «Красной звезды».
Когда уходил в запас, его стаж насчитывал около восьмидесяти лет: летный год — за два, год военных действий — за три. Статус воина-интернационалиста ему присвоили только спустя двадцать лет.
Сидеть дома в 45 лет и ничего не делать, Анатолий Иванович просто не мог. Хотя его военной пенсии вполне хватило бы на жизнь.
