Открытое собрание парткома подходило к концу. Народу уже порядком надоело слушать как все замечательно, какие грандиозные свершения ждут в ближайшем будущем и как безобразно живут люди на западе.
Поэтому, когда слесарь Петров стал тянуть руку, чтобы ему дали слово, все посмотрели на него как на больного. А он еще и не просто ее тянул: аж подпрыгивал на месте как первоклассник.
─ Вы что-то хотите сказать, товарищ Петров? ─ удивленно спросил секретарь парткома, ─ ну, пожалуйста, слушаем вас.
─ Да где ж это видано, чтобы так издевались над рабочим классом?! ─ раздался возмущенный глас Петрова.
─ О чем это вы?! ─ в голосе партийного начальника послышались угрожающие нотки.
─ Это я про угнетенных негров! Анджела Дэвис до сих пор в тюрьме, а мы тут разговоры разговариваем! Надо же что-то делать! Этак проклятые буржуи доведут чернокожую патриотку до ручки!
─ У вас есть предложение? ─ снисходительно улыбнулся главный коммунист завода.
─ Есть! Предлагаю перечислить борцам за свободу, а именно прекрасной Анджеле, половину аванса!
В зале повисла зловещая тишина. Идея сильно народу не понравилась, но кто же решится сказать об этом вслух?
─ Я готов сделать это прямо сейчас! ─ продолжал вопиять слесарь, который почувствовал себя великим оратором и героем мирового масштаба.
─ Достойно, товарищ Петров. Мы обсудим ваше предложение в райкоме, а потом примем решение, ─ пообещал директор предприятия и одобрительно покачал головой.
Сказано ─ сделано. После собрания об инициативе снизу доложили куда следует. В райкоме ухватились за идею. Утром на завод прибыли журналисты. Фотографировали Петрова в разных позах, беседовали с другими рабочими и хвалили, хвалили, хвалили без конца за политическую сознательность, инициативность и доброе, щедрое сердце.
─ Завтра читайте статью в городской газете, ─ сказали работники пера и благополучно удалились.
Утром Петров проснулся знаменитым. О нем говорили все: товарищи по цеху, работники других предприятий, просто городские жители. А уж соседи ─ тем более. Что именно говорили, описывать не будем: не все члены общества оказались столь сознательными и щедрыми до своих кровных. Поэтому провожали Петрова многозначительными взглядами, пока тот шел на работу…
А в это время секретарь директора положила шефу на стол свежую почту. Просматривая корреспонденцию, директор выхватил из внушительной кучи какое-то письмо, вскрыл, прочитал, побледнел и почти хрипя вызвал парторга по внутренней связи:
─ Бегом ко мне, пулей!
Секретарь неплохо знал директора и прекрасно понимал: промедление смерти подобно.
Трясясь от страха, он шагнул в кабинет шефа
─ Читай! ─ тон директора не обещал ничего хорошего, ─ надул нас Петров как малых детей.
