— Может быть, тогда и уйдешь к ним? К таким понимающим и не пахнущим чем-то жареным и вредным?
Кира вызывающе посмотрела на мать:
— А вот и уйду!
Поднимаясь по лестнице, Кира услышала громкие голоса, доносившиеся из их квартиры.
Не узнать бас отца было невозможно. Он что-то кричал, да так, что стены дрожали. Не зря почти двадцать лет работал в университете преподавателем истории.
За долгие годы службы на благо отечественной науки и образования, Павел Игоревич научился четко и внятно доносить до своих слушателей информацию.
— И не надо делать такого лица! — гремел отец, шагая по квартире в своих тапочках на твердой подошве.
Эти шаги, наверное, было слышно в соседнем доме, настолько громкими и уверенными они были. — И не надо отговаривать меня! Все, Лида, я устал. Я ухожу!
Кира присела на пуфик в прихожей и закатила глаза. Все же отец не сдержался, признался матери. Он давно изменяет ей и готовится уйти к своей молодой пассии.
Риту, любовницу отца, с которой тот проживал в купленной некогда квартире на другом конце города, в свободное от семейных обязательств время, Кира отлично знала.
Можно было сказать, что Рита и Кира были дружны: вместе учились когда-то на одном курсе. Только Рита забросила институт. Ее отчислили. Через год Кире стало известно, что она встречается и почти что сожительствует с ее отцом.
Павла Игоревича Кира не осуждала. Свою мать, Инну Львовну, Кира считала скучной и простой. Она была удивлена тому, как отец вообще умудрился прожить с ней больше двадцати лет.
Инна Львовна — домохозяйка до мозга и костей, казалась Кире неинтересной как женщина. О чем с ней можно было разговаривать? Только о качестве стирального порошка в супермаркете и ценах на вырезку на рынке.
Всю жизнь посвятившая себя семье и ведению домашнего хозяйства, Инна Львовна превратилась в клушу, с которой, красивому и активному мужчине просто было скучно.
— Я не понимаю, — негромко ответила мать, — почему именно сейчас? Насколько я понимаю, ты уже давно ходишь на сторону. Почему сейчас ты решил уйти?
— Потому что настал мой предел! Настал предел моего терпения. Я хочу жить с любимой женщиной, а не с посудомойкой и поварихой в одном лице. Лида, мне сорок шесть лет. Я еще молод! Я еще могу создать семью и быть счастливым!
— То есть со мной ты не был счастливым? — пробормотала Инна Львовна.
— Ты опять передергиваешь! — сердился Павел Игоревич. — Причем тут ты и она? Я влюблен! Я хочу жить с ней! Все, точка!
Кира вошла в комнату в тот момент, когда отец тащил в сторону прихожей свой чемодан.
Видимо, к этому моменту Павел Игоревич уже успел собрать самое необходимое, чтобы поскорее улизнуть от нелюбимой жены к своей возлюбленной.
Да уж, Ритка сделала все для того, чтобы привязать к себе небедного и перспективного мужчину. И даже разница в возрасте больше, чем двадцать лет, не остановила ее.
— Папа ушел, — безразлично произнесла Инна Львовна.
Отец, чмокнув Киру в лоб, уехал в новую жизнь, — как теперь жить?
