«Тридцать лет, Серёжа,» — перебила она, чувствуя, как предательские слёзы жгут глаза. «Тридцать лет мы всё решали вместе. Каждую мелочь обсуждали. Что случилось? Когда ты перестал мне доверять?»
В гостиной тикали старые часы — свадебный подарок от родителей Сергея. Их мерный звук, тридцать лет создававший уют, теперь отсчитывал секунды молчания между супругами.
Анна сидела в своём любимом кресле, на подлокотнике которого когда-то их дочь Машенька сделала первые шаги.
Сергей стоял у окна, его силуэт чётко вырисовывался на фоне начинающегося заката.
«Я пытался защитить тебя,» — наконец произнёс он, не оборачиваясь. Его пальцы нервно теребили штору — ту самую, что они выбирали вместе прошлой весной. «Фирма оказалась на грани банкротства. Я взял кредиты, думал, справлюсь…»
«Защитить?» — Анна почувствовала, как горечь поднимается к горлу. На журнальном столике стояла их семейная фотография — улыбающиеся лица на фоне того самого участка. «Продав единственное, что осталось от моих родителей? Подделав мою подпись?»
Она встала, подошла к серванту. За стеклом поблёскивали хрустальные фужеры — подарок мамы на новоселье. «Помнишь, что ты сказал мне в день свадьбы? ‘Мы всё будем решать вместе.’ А теперь… сколько долгов ты набрал? Куда ушли деньги от продажи участка?»
Сергей наконец повернулся. В свете заходящего солнца особенно чётко была видна седина в его волосах, появившаяся за последний год. «Два миллиона ушло на погашение первого кредита. Остальное… я вложил в новый проект. Думал, он нас спасёт.»
«И не спас,» — это был не вопрос. Анна взяла в руки фотографию их двадцатипятилетней свадьбы. Счастливые лица, искренние улыбки, переплетённые руки.
«Ты скрывал это всё это время? Теперь всё стало ясно!» — её голос дрожал от сдерживаемых эмоций.
Она поставила фотографию обратно на столик, но та соскользнула и упала. Стекло треснуло, прочертив невидимую границу между прошлым и настоящим. «Знаешь, что самое страшное? Не долги. Не потеря участка. А то, что ты решил всё за нас обоих. Словно меня, твоей жены, твоего партнёра по жизни, просто не существует.»
В комнате сгущались сумерки. Где-то на кухне капала вода из крана — Сергей обещал починить его ещё месяц назад. Теперь этот звук казался метрономом их разрушающегося брака.
«Я больше не могу жить в этой иллюзии,» — Анна медленно сняла обручальное кольцо и положила его на столик рядом с треснувшей фотографией. «Мне нужно время. Я еду к Маше.»
«Анна, прошу…» — голос Сергея надломился.
«Нет,» — она покачала головой, чувствуя, как слёзы наконец прорвались. «Ты предал не только наш брак. Ты предал память моих родителей. Предал наше доверие. И я… я просто не знаю, как с этим жить дальше.»
Она поднялась в спальню, где каждая вещь напоминала о тридцати годах совместной жизни. Собирая чемодан, Анна складывала не только одежду — она складывала осколки своей разрушенной веры в человека, которому отдала половину жизни.
