Настя обернулась и взглянула на свекровь с таким холодом, что Татьяна Павловна поджала губы.
— Татьяна Павловна, оставьте нас! — сказала она твёрдо, ни капли не сомневаясь в своих словах. — Я хочу поговорить с мужем. Наедине.
Когда гости, наконец, ушли, квартира наполнилась тишиной. Но тишина была как предвестие бури.
— Что это за цирк, Дмитрий? — Настя уже не пыталась скрывать разочарование и ярость. — Что за посторонние люди в моей квартире?!
Дмитрий молчал, а Анастасия почувствовала, как её мир рушится.
Дмитрий замялся, его лицо покраснело, и он начал оправдываться. То, что он сказал, было похоже на набор фраз, которые, наверное, когда-то помогали ему выкрутиться из сложных ситуаций.
— Настя, пойми, я же хотел как лучше. Нам нужно больше места, ты сама говорила…
— Да, говорила! — перебила его Анастасия, глаза сверкнули. — Когда-нибудь нам, может, и понадобилась бы квартира побольше. Но кто говорил, что эту продавать надо? Это не просто стены, Дима!
Он вздохнул, отмахиваясь.
— Но это же просто квартира, — сказал он, как будто это было самое очевидное в мире. — Купим другую, лучше. Всё будет нормально.
Настя почувствовала, как что-то тяжелое подкатывает к горлу. Слезы, уже почти выплеснувшиеся, оставались где-то глубоко внутри, не решаясь выйти наружу. Это была не просто квартира. Это был её дом. Дом её родителей. И теперь он должен был стать чужим?
— Дима, помнишь, как мы сюда въехали? — её голос прозвучал тихо, но в нём была какая-то пронзительная боль. — Как радовались, что у нас теперь есть свой угол?
Дмитрий молча кивнул, но что-то в его глазах не дало понять, что он понимает её чувства.
— А помнишь, как мы красили стены? Как спорили о цвете штор? — Настя пыталась взять себя в руки. — Как отмечали первую годовщину?
— Конечно, помню, — ответил он с каким-то сомнением. — Но что это меняет?
Анастасия вздохнула и тихо сказала, почти шепотом:
— Дима, для меня эта квартира — не просто стены. Это память о моих родителях. О том, как я выросла. Здесь я чувствовала себя в безопасности. Я не могу просто так взять и продать её. Это не старый диван, чтобы выбросить на свалку.
Дмитрий нахмурился, скривив губы.
— Настя, ну ты же взрослый человек. Нельзя жить прошлым. Мы должны думать о будущем, о детях…
— Может, я хочу, чтобы дети выросли здесь? В квартире, где выросла я? — Анастасия уже не могла скрыть горечь. Внутри всё сжалось. Это было не просто о квартире. Это было о её детстве, о том, как она видела этот дом.
Дмитрий раздраженно махнул рукой, и Настя поняла, что его терпение на исходе.
— Вот опять ты за своё. Настя, мы не можем вечно жить в этой маленькой квартирке. Нам нужен дом. Настоящий дом!
— А это, по-твоему, не настоящий дом? — Анастасия обвела рукой комнату. — Ты что, не видишь, где мы были счастливы последние пять лет?
Он вздохнул, как будто хотел продолжить, но в его глазах была лишь усталость. Он уже потерял связь с тем, что для неё было важным.
