— Я не могу здесь больше жить, — почти прошептала она, ощущая, как снова подступают слёзы. — Я устала от постоянного давления, от того, что мне не дают быть матерью. Мы так и будем жить чужой жизнью, пока не произойдёт трагедия?
Игорь молчал, обдумывая её слова. Он и сам видел: ситуация плачевная. Хоть он и привык к причудам матери и отца, даже ему приходилось нелегко.
— Нам некуда уезжать, Даш.
Эти слова прозвучали как приговор.
— Значит, будем искать, — твёрдо сказала она. — Что-нибудь придумаем. Выбросим к чёрту эту детскую кроватку. Найдём квартиру с раскладушкой. К маме моей переедем. Я так не могу. Либо мы уедем все вместе, либо я одна с сыном.
Муж пристально посмотрел на неё, будто пытаясь понять, серьёзно ли она настроена. В его взгляде мелькнули страх и обида.
— Хорошо, — наконец согласился он.
Переезд, конечно, сопровождался спектаклем. Людмила Николаевна кричала, размахивая руками, а Пётр Алексеевич ворчал. Но Дарья не слушала. Мыслями она уже была в новой квартире. Женщина складывала вещи, собирала игрушки сына, а на душе было необычайно легко.
— Ах, значит, вот так, да?! — возмущённо кричала свекровь, наворачивая круги. — Столько для вас сделали, а вы… просто берёте и уходите!
Дарья даже не отвечала. Она вообще не собиралась больше общаться со свёкрами. Разве что по праздникам. Артём мирно спал в своей коляске, а Игорь носил чемоданы.
Пётр Алексеевич недовольно хмыкнул.
— Наконец-то в доме будет порядок, — сказал он с тихой обидой в голосе.
Дарья усмехнулась: каждый получил то, чего хотел. Теперь у них порядок, а у неё — спокойствие и право на личную жизнь без тотального контроля.
