А через несколько дней я случайно встретила в супермаркете ту самую «М» из телефонных сообщений. Марию — жену его партнёра по бизнесу. Она покупала его любимый коньяк и даже не пыталась это скрывать. Заметив меня, только усмехнулась и демонстративно положила бутылку в корзину.
Вечером того же дня я позвонила дочери: — Катюша, нам нужно поговорить. Приезжай, пожалуйста. Это важно.
Катя приехала через час после звонка. Я встретила её на пороге — осунувшаяся, с покрасневшими глазами. Дочь молча обняла меня и прошла в квартиру.
— Папы нет? — спросила она, оглядывая привычно пустую прихожую.
— Уехал к Марии. К жене своего партнёра, — я горько усмехнулась. — Правда, он думает, что я не знаю об этом.
Мы просидели на кухне до глубокой ночи. Я рассказала ей всё: и про сообщения в телефоне, и про тайные счета, и про Наташу из школы. Катя слушала молча, только желваки ходили на скулах — совсем как у отца, когда тот злится.
— Мам, ты же понимаешь, что так больше нельзя? — наконец сказала она. — Ты же сильная, ты всегда учила меня не позволять никому себя унижать. А сейчас… сейчас ты позволяешь ему растоптать твоё достоинство.
— Я знаю, доченька. Знаю…
Той ночью я не спала, сидела в кресле в темноте и ждала. Андрей вернулся под утро — от него пахло коньяком и чужими духами. Щёлкнул выключатель.
— Господи! — он вздрогнул, увидев меня. — Ты чего не спишь?
— Ждала тебя. Нам нужно поговорить.
— Сейчас? — он нервно глянул на часы. — Уже пять утра…
— Да, сейчас. Присядь.
Он тяжело опустился в кресло напротив, избегая моего взгляда. Утренний полумрак искажал его черты, делая лицо похожим на застывшую маску. Я смотрела на этого чужого человека и не могла поверить, что когда-то знала каждую его морщинку.
— Я всё знаю, Андрей, — мой голос дрожал, но я заставила себя продолжать. — Про Наташу из школы. Про Марию. Про твои тайные счета.
Он вздрогнул всем телом, будто я его ударила: — Что за чушь… Ты что, следила за мной?
— А как ещё я могла узнать правду? — внутри всё кипело, но я говорила тихо, почти шёпотом. — Ты бы сам мне рассказал? Признался бы, как превращаешь нашу жизнь в обман?
— Лена, дорогая, дай мне объяснить…
— Объяснить? — я резко встала, не в силах больше сдерживаться. — Что ты хочешь объяснить? Как двадцать пять лет смотрел мне в глаза и врал? Как я ждала тебя с «совещаний», пока ты развлекался с другими женщинами? Как я верила каждому твоему слову, а ты… ты просто предавал меня снова и снова!
— Это всё не то, что ты думаешь! — он вскочил, протягивая ко мне руки. — Я люблю только тебя, правда! Ты единственная…
— Любишь? — я издала короткий, похожий на всхлип смешок, от которого он отшатнулся.
— Нет, Андрей. Ты даже не знаешь, что такое любовь. Любовь — это уважение. Верность. Честность. А ты… ты просто трус, который не смог быть достойным мужчиной.
— Лена, прости меня, — он шагнул ко мне, пытаясь обнять. — Я всё исправлю, клянусь! Это была ошибка…
