— Жена сказала, что беременна… Но я давно не могу иметь детей.
Андрей смотрел на неё, и слова будто повисли в воздухе. Катя улыбалась — не широко, не театрально, а по-настоящему, с каким-то детским восторгом. Как тогда, когда они только познакомились. Когда она могла рассмеяться, просто увидев, как он сосредоточенно намазывает масло на хлеб. Когда между ними не было тяжёлых пауз, недосказанности, вечного ощущения, что кто-то что-то скрывает.
А он не мог улыбнуться в ответ.
Что-то зазвенело. Возможно, в его голове.
Катя заметила.
— Ты не рад? — спросила она осторожно.
Он открыл было рот, но слова застряли. Ну что он мог сказать? «Прости, но это невозможно?» «Ты уверена, что это моя радость?» «Ты… мне изменила?»
Катя смотрела на него, и он понял: она ждала.
— Это… Это неожиданно, — сказал он наконец.
Катя кивнула.
— Я понимаю. Но разве это не чудо?
Андрей не знал, как реагировать. Он не верил в чудеса. Он верил в факты, а факты говорили одно: у него не может быть детей.
Он помнил тот день, когда врач аккуратно положил перед ним анализы и мягко сказал, что надежды нет. Что болезнь, перенесённая в двадцать два, оставила слишком глубокие последствия. Что даже ЭКО — лотерея, и для него шанс практически нулевой.
Катя тогда взяла его за руку и сказала, что это неважно.
— Мы справимся. Нам хорошо и вдвоём, — шептала она, перебирая пальцами его ладонь.
И они справлялись. Прожили десять лет без детей. Без попыток, без ожиданий, без отчаяния после каждой неудачной попытки, потому что и пытаться не было смысла. Они стали той парой, которая отправляется в спонтанные путешествия, ужинает поздно вечером в новых ресторанах, смеётся над глупыми шоу.
И вдруг вот это.
Катя тем временем говорила что-то о сроках, о том, что она уже записалась к врачу, но Андрей слышал только белый шум. Он старался вникнуть в слова, но не мог — они просто пролетали мимо.
В голове крутилась только одна мысль: Это невозможно.
Что-то здесь не так.
Катя протянула руку и легонько дотронулась до его запястья.
— Андрей, ты точно в порядке?
Он не узнал свой голос, когда ответил:
— Конечно.
Катя на мгновение замерла, будто что-то почувствовала.
— Хорошо. Тогда я пойду спать, — сказала она почти шёпотом.
Она встала, слегка коснулась его плеча и ушла в спальню.
Жена беременна. Но он не может иметь детей.
И тогда вопрос: если не он — то кто?
— Ты сегодня какой-то задумчивый, — Катя ловко заправляла волосы за ухо.
Андрей смотрел, как её запястье легко скользит по краю стола. Всё в её движениях было естественным, привычным, почти домашним. Вот только это ощущение привычности больше не работало. Теперь он смотрел на неё иначе.
— Просто не выспался, — отозвался он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Катя улыбнулась и кивнула.
— Я тоже плохо сплю. Эти гормоны — ужасное дело.
Гормоны. Беременность. Чей ребёнок?
Он даже не позволил себе взглянуть на неё, чтобы не выдать себя.
— Может, прогуляемся вечером? — предложила Катя. — Нам нужно больше времени проводить вместе.
Он молча кивнул.
