— Ты ведь помнишь, как я ездила в командировку?
Конечно, он помнил.
— Так вот… Там я встретила человека.
Глухой стук внутри него.
— Это был не роман, Андрей. Не интрижка. Я… Я не хотела этого.
Он не мог говорить.
Катя продолжала.
— Это случилось один раз. Я… я была пьяна. Слишком много выпила на ужине. Он… воспользовался этим.
Андрей замер.
— Что?
Катя посмотрела на него.
— Я не знаю, можно ли назвать это насилием. Я не говорила «нет». Я просто не помню.
Он схватился за край стола.
— Ты…
Она кивнула.
— Я узнала, что беременна через месяц.
Катя усмехнулась — горько, устало.
— Я не знала, что делать. Сказать тебе? Но тогда мне пришлось бы рассказывать всё.
Она провела рукой по лицу.
— А я хотела забыть.
В комнате стало тесно.
Андрей пытался осознать всё это.
Значит, это не было изменой? Или было?
Она не скрывала этого от него — она скрывала это от себя.
Он не знал, что чувствует.
Только одно было ясно.
— Ты… собираешься его оставить?
Катя посмотрела на него так, как будто он сказал что-то невероятно глупое.
— Это мой ребёнок, Андрей.
— Но ты не знаешь, кто отец.
— Я знаю одно. Отец — не ты.
Эти слова пробили его сильнее всего.
Он шагнул назад.
Катя отвернулась.
— Ты ведь не сможешь это принять.
Он ничего не ответил.
И тогда она произнесла:
— Нам больше не стоит быть вместе, да?
Развод. И точка.
Он смотрел на неё и видел перед собой не ту Катю, с которой прожил десять лет.
Это был кто-то другой.
Женщина, которая сделала выбор.
И теперь выбор должен был сделать он.
Андрей не помнил, сколько времени прошло, прежде чем он сказал:
— Ты права.
Катя закрыла глаза.
— Тогда давай закончим это спокойно.
Он не ответил.
Катя уехала к матери. Она не звонила, не писала. Он тоже.
Но однажды, проходя мимо детского магазина, он остановился перед витриной.
Там, за стеклом, стояла крошечная плюшевая панда.
И он понял, что впервые за долгое время думает не о том, чей это ребёнок.
А о том, кем он для него мог бы стать.
Но, кажется, теперь было уже поздно.
