— Поздравляю, — сказала Настя Саше, когда они вышли из нотариальной конторы.
— Спасибо, — ответил он, обнимая её.
— Теперь мы действительно живём отдельно.
— Да, — Саша улыбнулся. — Теперь никто не будет нами манипулировать.
Лидия Николаевна сидела в опустевшей квартире и смотрела в одну точку. Катя, рыдая, уже уехала к подруге, а Вячеслав Павлович, покачав головой, ушёл на улицу, сославшись на головную боль.
Ещё утром она чувствовала себя хозяйкой положения, а теперь ей пришлось собирать чемоданы в квартире, которая официально принадлежала её сыну.
Саша и Настя стояли у входа, наблюдая за ней.
— Мам, я не хочу ссориться, — устало сказал Саша. — Но ты должна понимать: ты сама себя в это втянула.
— Ах, конечно, виновата опять я! — свекровь резко поднялась со стула. — Это всё ты! — Она злобно посмотрела на Настю. — Ты разрушила мою семью!
Настя даже не вздрогнула.
— Я просто открыла Саше глаза. Всё остальное ты сделала сама.
— Да что ты понимаешь! — свекровь всплеснула руками. — Это я растила его, кормила, одевала! А ты пришла на всё готовое и настроила его против матери!
— Мам, давай уже без этого, — перебил Саша. — Ты манипулировала мной всю жизнь. Ты использовала меня, чтобы обеспечить Катю. Но я больше не хочу быть второстепенным персонажем в своей же семье.
Лидия Николаевна покраснела.
— И что теперь? Выгоняешь родную мать?
— Нет, — твёрдо ответил он. — Я предлагаю компромисс.
Свекровь прищурилась.
— Какой ещё компромисс?
— Ты можешь жить здесь. Но теперь будешь платить за коммуналку.
— ЧТО?!
— А ещё — без командования, без манипуляций, без скандалов. Если ты останешься, ты будешь уважать мои границы.
— Ты хочешь, чтобы я платила за квартиру, в которой жила всю жизнь?!
— Да. Как платят все взрослые люди.
Свекровь вскочила.
— Ну уж нет! Я лучше пойду на улицу, чем буду платить СВОЕМУ ЖЕ СЫНУ!
— Как знаешь, — пожал плечами Саша.
На следующее утро Лидия Николаевна с чемоданом стояла у дверей.
— И куда ты теперь? — спросил Вячеслав Павлович.
— К Кате поеду, — твёрдо ответила она.
— А Катя согласна?
Свекровь прикусила губу.
— Она дочь, конечно, согласна!
Но когда она приехала к дочери, та встретила её совсем не с распростёртыми объятиями.
— Мам… — Катя нервно потирала руки. — Я же уже живу с парнем… Нам будет тесно.
— Но ты же моя дочь!
— Да… но…
Катя отвела глаза.
— Ладно, разберусь как-нибудь! — свекровь развернулась и ушла.
Катя закрыла дверь.
— Прости, мама…, но я не собираюсь жить с тобой.
Прошёл месяц. Саша и Настя жили спокойно, не вспоминая о Лидии Николаевне.
Катя иногда звонила, но теперь её голос был другим. Без упрёков, без требований. Она сама искала жильё, сама работала, и впервые в жизни столкнулась с тем, что значит быть взрослой.
Лидия Николаевна переехала в маленькую съёмную квартиру. Иногда она звонила Вячеславу Павловичу и жаловалась, но тот устал от её выходок и теперь жил отдельно.
— Как думаешь, она когда-нибудь изменится? — спросила Настя однажды вечером.
Саша вздохнул.
— Вряд ли. Но знаешь… теперь это уже не наша проблема.
