С каждым днём контроль над её жизнью становился всё сильнее.
Елизавета Сергеевна буквально расписала её день по минутам.
— В восемь утра прогулка. Тебе нужно дышать свежим воздухом.
— В двенадцать — приём у врача. Не твоего, которого ты нашла, а того, кого выбрала я.
— В три часа — отдых.
— В семь — ужин.
И главное.
— Никакой работы.
— Я не могу просто бросить клинику, — пыталась спорить Анна.
— А что, если ты упадёшь в обморок прямо в больнице? — возмущалась свекровь. — Ты думаешь только о себе, но у тебя теперь есть ответственность!
Дмитрий поддерживал мать.
— Правда, Ань. Тебе нужно думать не только о себе.
— О себе? Вы все только и делаете, что принимаете решения за меня!
— Потому что мы хотим, чтобы тебе было лучше!
Анна знала, что спорить бессмысленно.
Она понимала, что они не оставят ей выбора.
На седьмом месяце беременности ей вручили список имён для ребёнка.
— Это что? — она медленно перелистывала страницы, в которых детально были расписаны традиционные имена для детей в их семье.
— Выбирай, — свекровь улыбнулась, как будто делает ей одолжение.
— Но я хочу назвать дочь Полиной.
— Это неподходящее имя.
— Почему?
— Потому что в нашей семье таких имён не было.
— И что?!
Свекровь сложила руки на груди.
— Мы хотим, чтобы ребёнок чувствовал свою связь с семьёй.
Анна откинула список в сторону.
— У ребёнка есть мать. И она сама решит, как его назвать.
Впервые свекровь открыто посмотрела на неё с холодной яростью.
— Ты не понимаешь, Аня, — её голос был низким и почти ласковым. — Ты можешь сопротивляться сколько угодно, но этот ребёнок принадлежит нам.
Анна почувствовала, как леденеет внутри.
— Что ты сказала?
Елизавета Сергеевна продолжала улыбаться.
— Я сказала, что у этого ребёнка есть отец. Есть семья. А ты всего лишь… мать.
Тогда Анна поняла, что её выталкивают из собственной жизни.
Когда родилась Полина, ситуация только ухудшилась.
Анна была измучена родами, но даже не успела прийти в себя, как свекровь уже распоряжалась в больничной палате.
— Медсестра, заберите ребёнка, пусть отдохнёт.
Анна с трудом приподнялась.
— Нет… Я хочу её держать.
Но медсестра уже выполняла указания свекрови.
— Дайте ей поспать, доктор, — сказала она, улыбаясь.
Анна не могла поверить, что её просто игнорируют.
А потом, когда их выписали, она обнаружила, что детская комната полностью переделана.
— Я хотела сама её обустроить! — воскликнула она.
Свекровь с улыбкой провела рукой по кроватке.
— Мы просто облегчили тебе задачу.
Анна обхватила себя руками, чувствуя, как её трясёт.
— Это мой ребёнок.
Елизавета Сергеевна посмотрела на неё долгим взглядом.
— Аня, ты ничего не понимаешь.
— Нет, это ты не понимаешь!
Впервые она закричала.
Свекровь не двинулась с места.
— Ты можешь устраивать сцены, но это ничего не изменит.
Анна повернулась к мужу.
— Дмитрий, скажи хоть что-то!
Он только виновато развёл руками.
— Мама лучше знает…
И тут Анна поняла, её здесь больше не существует.
Ночью она сидела в тёмной детской, качая на руках маленькую Полину.
