— Ты ведь придёшь на новоселье? — голос сестры звучал весело, даже с каким-то вызовом.
Лиза сжала телефон так, что костяшки побелели.
— Нет, — ответила она коротко.
— Почему?
Лиза прикрыла глаза, вдыхая воздух через нос, как училась в моменты, когда особенно хотелось сорваться. Как можно объяснить сестре, что ей просто противно? Что каждая новая деталь этой ситуации делает её ещё больнее?
— Просто не хочу, — наконец сказала она.
— Ну как знаешь, — сестра хмыкнула, и Лизе даже показалось, что она пожала плечами. — Родители будут, тётя Люда тоже обещала прийти. А у тебя, наверное, важные дела?
— Наверное, — пробормотала Лиза и, не попрощавшись, сбросила вызов.
Она положила телефон на стол и посмотрела в окно. Седьмой этаж, маленький балкон, за которым — только темнота и мерцающие окна соседних домов. Тесно. Душно. Вечером дети передрались из-за игрушки, свекровь опять что-то ворчала, муж устало молчал. Обычный день в их маленькой, набитой людьми квартире.
А Света теперь живёт одна. В новой квартире.
Лиза стиснула зубы и снова услышала в голове голос матери: «Ну ты же с семьёй, у тебя муж, дети. А Светка одна…»
Говорили так, словно она, Лиза, всю жизнь ходила по ковру из золота, а Светка бедняжка несчастная. Хотя Лиза тоже помнила, как сестра откладывала деньги на машину, как жаловалась, что хочет переехать, но никак не может накопить. Родители тогда качали головой: «Ну что ж, значит, пока живёшь с нами».
Но потом они нашли способ. Продали дачу, взяли кредит, купили ей квартиру.
А Лизе когда-то помогли? Нет. Лиза опустила голову.
— Всё хорошо? — в дверном проёме появился муж, вытирая руки полотенцем.
— Да, — голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки.
Он шагнул ближе, присел рядом.
— Опять думаешь об этом?
Она кивнула.
— Я их не понимаю, — прошептала Лиза.
— Ты же знаешь, они никогда не ставили вас на один уровень, — спокойно заметил он.
***
— Лиза, мы всегда старались, чтобы вам было одинаково хорошо, — устало сказала мать.
Лиза фыркнула.
— Одинаково? Да ты хоть сама веришь в это?
Они сидели на кухне родительской квартиры. Лиза приехала без предупреждения, просто не выдержала — схватила куртку и выскочила из дома, чтобы расставить все точки над «i». Её трясло от злости и обиды, и мать, кажется, это понимала, но не хотела признавать.
— Ты замужем, Лиза, у тебя семья. Света одна.
— И что? Мне тоже нужна помощь. Или то, что я не одна, автоматически делает меня богатой?
Мать отложила ложку в сторону и посмотрела на неё с каким-то странным выражением — усталым, виноватым, но одновременно твёрдым.
— Мы рассчитывали, что ты поймёшь, — тихо сказала она.
— Что я должна понять?! Что вы решили, что одна дочь вам дороже другой?!
Лиза слышала, как отец в соседней комнате негромко кашлянул, но не вышел. Как всегда. Он никогда не вмешивался, когда разговор касался их с сестрой. Мать была главной в этих вопросах, и Лиза впервые осознала, что именно мать приняла решение помочь только одной дочери.
