— Да я это ещё с детства помню! Тогда только и говорили об этом, но мать её замяла всё. Официально-то она от мужа не уходила…
Всё слилось в один сплошной шум. Лиза вышла на лестницу, закрыла глаза, пытаясь восстановить дыхание.
Отец у Светы другой. Она вытащила телефон, набрала номер матери.
— Лиза? — ответили на том конце.
— Это правда? — голос дрожал.
— О чём ты?
— Света… Она не папина дочь?
На том конце воцарилась тишина. И этой тишины Лиза боялась больше всего.
— Мам?
— Кто тебе сказал?
Лиза сжала кулак.
— Значит, это правда?
Мать вздохнула.
— Это не имеет значения.
— Для тебя — может быть. А для меня — имеет.
— Лиза… Пойми, так сложилось. Мы любили вас обеих. Но у Светы не было отца. Настоящего отца. Он нас бросил. Папа её принял, но… всегда был с тобой ближе. Света это чувствовала.
Лиза закрыла глаза.
— И поэтому вы решили компенсировать ей всё? Деньгами? Квартирой? Машиной?
— Мы просто хотели, чтобы у неё было хорошо, — тихо ответила мать.
Лиза рассмеялась.
— А мне, значит, не обязательно, да?
— Лиза, не говори так…
Но Лиза уже знала, что этот разговор ничего не изменит. Всё стало на свои места. Всё объяснялось.
Лиза сидела на кухне, тупо глядя в чашку с остывшим чаем. В голове билась одна мысль: всё это время они знали. Они знали, но никогда не сказали ей правду.
Она вспомнила детство: как отец всегда больше времени проводил с ней, как Света обижалась, но никогда ничего не говорила. Как мать всегда старалась сгладить углы, но почему-то больше потакала младшей. Тогда Лиза не придавала этому значения, а теперь всё складывалось в чёткую картину.
Она была дочерью отца. Света — нет.
И родители решили, что это её долг — быть сильной, самостоятельной, не просить лишнего. А Света — та, кого нужно оберегать и компенсировать ей всё, чего у неё не было.
Лиза взяла телефон, долго смотрела на экран, а потом всё-таки набрала номер матери.
— Лиза… — голос был напряжённый, будто мать ждала скандала.
Но Лиза устала злиться.
— Почему ты никогда мне этого не говорила?
— Что бы это изменило? — устало спросила мать. — Это наша семья. Мы сделали всё, чтобы она была крепкой.
Лиза покачала головой, хотя мать не могла её видеть.
— Вы сделали так, что у меня больше нет семьи.
— Лиза…
— Я не злюсь, — она сама удивилась, насколько спокойно это прозвучало. — Просто теперь я знаю, что нам больше не о чем говорить.
Мать молчала.
— Ты же всё равно будешь рядом, — наконец сказала она. — Ты же не можешь иначе.
Лиза усмехнулась.
— А вот это ты зря.
И отключила звонок.
…
Она не поехала на новоселье к Свете. Не ответила на её сообщения, не взяла трубку, когда та пыталась позвонить.
Через неделю её позвала свекровь:
— Ты с ними помиришься?
Лиза покачала головой.
— Нет.
— Но они же семья…
— Семья не делает так, чтобы один ребёнок чувствовал себя чужим, — спокойно ответила Лиза.
Свекровь кивнула, задумавшись.
— И что ты теперь?
Лиза посмотрела в окно.
— Теперь я начну жить для себя.
