Этот вечер вдохновил её. Вернувшись домой, она впервые за долгое время не занялась уборкой или готовкой, а села за стол и начала рисовать. Алексей удивлённо посмотрел на неё, проходя мимо.
— Чем занимаешься? — спросил он.
— Пробую вспомнить, что такое хобби, — ответила она с улыбкой.
— Ну, удачи, — бросил он, садясь за телевизор.
Эти слова могли бы её задеть раньше, но сейчас она чувствовала, что делает это не для него, а для себя.
Марина всё больше начала уделять времени для себя, она ходила на встречи в творческом клубе, начала рисовать и даже задумалась о том, чтобы устроить небольшую выставку своих работ. Она чувствовала себя иначе — увереннее, свободнее, живее. Но отношения с Алексеем оставались натянутыми.
Однажды вечером, когда она собиралась на очередную встречу, Алексей сидел в кресле, сосредоточенно глядя в телефон.
— Ты опять куда-то идёшь? — спросил он, не поднимая глаз.
— Да, в клуб. У нас сегодня мастер-класс по акварели.
— Угу. И ужин я сам себе сделаю? — бросил он с явной насмешкой.
Марина остановилась в дверях, посмотрела на него и сдержанно сказала.
— Да, сам. Я оставила на плите суп. Но, знаешь, ты взрослый человек, вполне можешь справиться и без меня.
Алексей недовольно хмыкнул, но ничего не ответил. Это был первый раз, когда она спокойно отказалась выполнить его ожидания. Раньше она побежала бы к плите, чтобы доказать, что хорошая жена заботится обо всём. Но теперь всё изменилось.
В клубе ей стало особенно уютно. Участницы клуба уже успели стать для неё близкими подругами. Она делилась своими переживаниями, слушала истории других женщин. Многие из них тоже рассказывали о сложных отношениях с мужьями, о чувстве потери себя в семейной рутине.
Одна из участниц, Елена, однажды сказала.
— Ты знаешь, Марина, я вижу в тебе огромный потенциал. Когда ты говоришь о своём творчестве, глаза горят. А когда говоришь о муже — гаснут. Может быть, тебе стоит задуматься о том, что делает тебя по-настоящему счастливой?
Эти слова застряли у неё в голове. Дома она снова пыталась поговорить с Алексеем.
— Лёш, — начала она за ужином, — я много думаю о нас.
— И? — спросил он, не отрываясь от еды.
— Мне кажется, мы потеряли что-то важное. Ты перестал видеть меня как женщину, а я — тебя как мужчину.
Он отложил вилку и задумался.
— Я не знаю, что ты хочешь от меня, Марин. Тебя всё не устраивает. Теперь вот ещё клуб этот.
— Это не клуб. Это я наконец начала делать что-то для себя, — твёрдо сказала она.
— А для семьи? — усмехнулся он.
— Для семьи я делала всё последние годы. И что? Ты назвал меня прислугой. Это было справедливо?
Алексей отвёл взгляд. Он знал, что тогда перегнул палку, но гордость не позволяла извиниться.
— Может, ты просто перегибаешь? Ты же сама выбрала быть домохозяйкой.
Марина встала из-за стола, убрала тарелки и спокойно сказала.
— Я выбрала быть женой, а не прислугой. И если ты не видишь разницы, то это твоя проблема, а не моя.
