Матвея, мне, конечно, жалко. Мальчишка, по сути, никому не нужен. Вот только я к этому всему не имею никакого отношения, и возиться с Миланкиным сыном точно не обязана.
На кухню, где беседовали мать и дочь, вошёл полноватый мужчина в растянутой майке и шортах и негромко возмутился:
– Чего раскудахтались, ку…цы? Сейчас пацана разбудите, и он опять начнёт канючить. Никакого покоя нет! Достали!
Лариса принялась жаловаться мужу на старшую дочь:
– Виталик, у нас катастрофа. Верка замуж собралась, и, вот руку на отсечение даю, она этого своего нищеброда сюда жить притащит. Только его тут и не хватало!
Отчим в упор посмотрел на Веру и хмыкнул:
– Просто счастье в дом примчалось! Ты со своим муженьком где обосноваться-то думаешь? Здесь, на кухне?
Или на твоём диванчике по соседству с маленьким Матвеем кувыркаться станете?
Короче, вообще весело станет. Мало вас, нахлебников, на моей шее сидит. Скоро ещё один появится.
– Хватит! — выкрикнула Вера, больше не заботясь о том, чтобы беречь сон маленького племянника. — Никогда я не была нахлебницей!
– Чего раскричалась? — попыталась образумить дочь Лариса, но девушку было не остановить.
– Да я с 10 лет, как только этот бугай в нашей квартире появился, начала работать. Полы за тебя мама, мыла, пока ты числилась уборщицей.
Кроме того, мой папа вплоть до самой своей см ерти деньги на моё содержание присылал, а не отделывался алиментами.
Это ещё разобраться надо: кто тут нахлебник.
Из комнаты, которую Вера раньше делила с единоутробной сестрой, а теперь с племянником, раздалось хныканье, и звук с каждой секундой становился всё громче.
– Разбудила-таки, … ! — выругался Виталий и обратился к жене: — Иди, Ларка, успокаивай этого суразёнка!
– Вообще-то, Матвей тебе такой же внук, как и мне! — огрызнулась Лариса и направилась к плачущему мальчику.
Виталий, достав из холодильника бутылку, открыл её, и, отпив почти половину пенного напитка, рыгнул и обратился к падчерице:
– Слышь, я, вообще-то, не против, чтобы ты своего ха ха ля сюда привела, но тогда будешь вносить не треть от суммы коммунальных платежей, как сейчас, а половину. Это будет справедливо.
– А ты, Виталий, слышь, — не осталась в долгу девушка, — машинку купи, губозакаточную. Всё-то тебе мало, как будто сказку о золотой рыбке не слышал ни разу.
Если по справедливости, то надо и с Матвейки деньги брать: и за воду, и за электричество и за всё другое. Надоело мне терпеть!
– Ну, и вали! Мотайся со своим нищебродом по всяким съёмным квартирам.
Вера резко поднялась и направилась в комнату, чтобы собрать свои вещи. Девушка не думала о том, что идти ей, в общем-то, и некуда, но и оставаться в обществе людей, которые её ненавидят, было невыносимо.
Лариса, наблюдая за порывистыми движениями дочери, старалась успокоить внука, и из-за этого говорила нарочито сюсюкающим тоном:
– Смотри, Матвеюшка, какая у нас Верочка взрослая! Совсем-совсем большая девочка! Будет жить теперь не с нами.
