— Я специально не ходил на заседания, — сказал Леонид. — Я таким образом пытался сохранить наш брак. Ведь я тогда ещё не был уверен, что не люблю тебя, Соня. Я думал, что если не буду ходить, то нас и не разведут. А нас что, развели?
— Развели, Лёня.
— Как же так можно? — воскликнул Леонид. — Лишить человека жены и ребёнка, и без его присутствия!
— Ну, если ты сам не захотел присутствовать при этом, Лёня, то кого теперь винить-то? — сказала Соня. — Только себя если.
— Ну, как я мог присутствовать, Соня, когда, ты же знаешь, я не люблю всех этих разбирательств, и так далее, — сказал Леонид. — Ты же меня знаешь, Соня. Все эти скандалы, дрязги, разбирательства. Тем более при посторонних. Нет, Соня. Нет, нет и ещё раз нет.
— Ну, она так и поняла, и развела нас.
— Кто она?
— Ну, кто она, Лёня? Ты — как маленький, — сказала Соня. — Судья, конечно, кто же ещё.
— Ах, да, — Леонид понял, о ком идёт речь. — Судья. Кто же ещё.
— Дошло до тебя, наконец, что мы уже не муж и жена?
— Дошло, — Леонид тяжело вздохнул. — Значит, теперь всё.
— Всё.
— Ну, всё, так всё. — сказал Леонид. — Дело — прошлое, как говорится. Ну, а как там вообще?
— Что вообще?
— Ну, на суде, на разбирательстве этом, как там всё происходило?
— А ты знаешь, Лёня, хорошо всё было.
— Хорошо, говоришь?
— Хорошо, Лёня, — сказала Соня. — Из посторонних никого. Были только свои.
— Свои — это хорошо. А то ты ведь знаешь, Соня, как я не люблю, чтобы посторонние знали о наших проблемах. А если все — свои, то это нормально. А судья как? Строгая? Не ругалась?
— Не ругалась, нет, — сказала Соня. — А чего ей ругаться. Очень спокойная женщина. Тебя, кстати, часто вспоминала.
— Да?
— Да.
— Что говорила?
— Интересовалась, где ты.
— Ну, а ты что?
— А что я? Говорю, что не знаю.
— А она?
— А что она?
— Сердилась, наверное, что меня нет?
— Да что ты, Лёня, какой «сердилась», — сказала Соня, — очень спокойно к этому отнеслась.
— Ну, это, может, в первый раз, когда я не явился, она спокойной была. А когда во все следующие разы меня не было? Небось переживала?
— Не сердилась и не переживала, — сказала Соня. — Да разве на тебя, Лёня, можно сердиться?
— Это да, — сказал Леонид, — я такой. А что она сказала?
— Ну, нет, и не надо, говорит. На этот раз, говорит, без него можно. И развела нас. А зачем тебе, Лёня, пятьсот тысяч?
— Да я ремонт хотел у себя в квартире сделать, — сказал Леонид. — Подумал, что у нас с Наденькой уже всё серьёзно и мы любим друг друга. Я тебе не говорил про Наденьку?
— Нет.
— Ну, что ты, — сказал Леонид. — Замечательная женщина. Она тоже недавно развелась. Разве я тебе не рассказывал?
— Нет.
— Мы с ней познакомились три года назад, — сказал Леонид. — Я тогда ещё позвонил тебе и сказал, чтобы ты не волновалась, что у меня всё в порядке.
— Как ты позвонил, я помню. Но про Наденьку ты тогда ничего не сказал.
