— Да, это дядя Глеб. Он часто приходил к моей маме, пока не появился дядя Олег. Дядя Глеб хороший. Он мне приносил конфеты и кукол. И играл со мной. А когда пришел дядя Олег, он больше дядю Глеба не пускал. И сам со мной не играл.
— Какая интересная история, — Валентина Васильевна улыбнулась, — смотри телевизор, а я с дядей Глебом пообщаюсь.
— А можно мне бутерброд? — спросила Вика.
— А сама сделать сумеешь? — спросила Валентина Васильевна.
— Да, я умею!
— Тогда иди на кухню, и сделай много вкусных бутербродов! Начинай кушать сама, а мы с дядей Глебом подойдем чуть позже.
Вика просияла и побежала на кухню.
***
— Сын, открой дверь, поговорить нужно!
— Мне не нужно, — ответил Глеб из-за двери.
— Открыл и в темпе! — Валентина Васильевна стукнула кулаком.
Глеб открыл дверь.
— Как я понимаю, наша гостья тебе знакома? — спросила Валентина Васильевна.
— И что? — сказал он, отвернувшись к окну.
— Нет, ничего, просто девочка из детского дома сбежала, и я ее прекрасно понимаю. Так может, ты знаешь родственников ее матери? Ну, или хотя бы, кто ее отец.
— Не было у Лорки родни. Она никогда ничего такого не рассказывала, — говорил Глеб, продолжая смотреть в окно, — а отец — я! И дальше что?
Он резко повернулся и выжидательно уставился на мать.
— Любопытно, — проговорила Валентина Васильевна, — ты стал отцом, а мне и слова не сказал. Сейчас-то можно чуть больше информации?
— Да какая там информация, — Глеб опять отвернулся. — Гуляли мы с Лоркой, встречались. Нормально все было. Но это так, ничего серьезного. И никто не просил ее рожать. Я ей говорил, иди на аборт, а она уперлась, хочу, говорит, ребенка! Я ей тогда сразу сказал, что мне этого не надо. А она сначала послала меня, а потом, когда уже родила, пригласила познакомиться с дочерью.
— А почему ты ее на себя не записал? — спросила Валентина Васильевна. — Ты же и в гости ходил, и гостинцы носил.
— А на кой-оно мне надо? — ответил Глеб. — С Лоркой мы продолжили отношения, насколько это было возможно, а с ребенком я играл по мере желания. Да и Лорка не настаивала, она пособие получала, ну и я иногда подкидывал.
— Глеб, я отказываюсь это понимать. У тебя появилась дочь, ты с ней общаешься. Почему не стать нормальным отцом?
— Да не хотел я становиться отцом. Мне тогда двадцать два года было. Какая семья, какой ребенок? Так, поиграть, как с игрушкой, еще, куда ни шло. А с полной ответственностью и обязанностями — не хотел.
— А Ларису это устраивало?
— Ясное дело! Мы просто хорошо проводили время.
— Нет, я такого не понимаю, — проговорила Валентина Васильевна, — это не просто ненормально, это дико!
— Мама, сейчас совсем другой мир! Получил удовольствие и свободен. Зачем какие-то условности?
— Допустим, — Валентина Васильевна присела на край кровати, — но в соседней комнате сейчас сидит твоя дочь и моя внучка. Что ты по этому поводу думаешь?
