Шёл сильный дождь с грозой. Сверкали молнии. Гремел гром. Галина Петровна стояла у окна и смотрела на грозу.
— Летний ливень, — с воодушевлением сказала Галина Петровна. — Настоящий. С грозой. Кому-то, может, и нравится гроза в начале мая, но только не мне. Июль. Вот когда самые красивые грозы. Как же я люблю смотреть на улицу во время такого дождя. Всё вокруг гремит, сверкает. Сказочная картина. Одновременно и волнительно, и приятно. Улица вдруг оказывается почти пустой. Солнце исчезает и день превращается в вечер. И людей, и машин становится меньше.
Галина Петровна облегчённо вздохнула.
— Ну, людей становится меньше — это понятно почему, — сказала она, — а вот почему машин становится меньше? Непонятно.
— Мама, ты сейчас не о том думаешь, — сказал Пётр, — вот, честное слово, не до грозы сейчас. Мы обсуждаем серьёзный вопрос. А ты?
— А что я? — весело удивилась Галина Петровна, по-прежнему глядя в окно.
— Несерьёзно настроена, вот что, — сказал Пётр. — Стоишь у окна, грозой любуешься. Что это ещё за романтический настрой такой, я не понимаю. Сама отвлекаешься, нас в сторону уводишь.
Галина Петровна улыбалась, продолжая смотреть в окно.
— А я сейчас вспомнила, Петя, как мы с твоим отцом познакомились, — продолжала размышлять вслух Галина Петровна. — Тогда тоже был дождь, и мы слушали музыку. Тогда ещё песня одна звучала. Кто же её пел? Не помню. О прекрасном летнем ливне, о множестве зонтов и о счастье. Ты не помнишь, сынок, кто поёт эту песню? Под неё так хорошо было думать, мечтать.
— Не помню, — сердито ответил Пётр. — Да и какая разница?
Галина Петровна посмотрела на дочь.
— Может, ты, Катя, помнишь?
— Пётр прав, ты слишком впечатлительная, мама, — нервно сказала Катя. — Папы уже давно нет. И зачем сейчас вспоминать какие-то песни, какие вы пели тысячу лет назад? Тем более, которые заставляют думать. Мы ведь пришли к тебе, чтобы поговорить на очень серьёзную тему. А ты о песнях каких-то говоришь. Ну, давай ещё вспомним, как вы с папой посуду пустую сдавали перед получкой и счастливы были.
Галина Петровна рассмеялась.
— Точно! — радостно сказала она. — Сдавали. Как сейчас помню, денег ни копейки, а до получки — ещё два дня. Так мы…
— Мама, соберись, — не выдержал и повысил голос Пётр. — Не до пустых бутылок сейчас, какие вы с папой сдавали в начале 80-х, поверь.
— Ливень, ливень, — вспоминала Галина Петровна песню, — какой-то там ливень.
Она усмехнулась.
— Ну да, — согласилась Галина Петровна. — Наверное, вы правы. Это ведь песня моей молодости, а не вашей. Конечно, вы её можете и не помнить, и даже не знать.
Галина Петровна тут же обратилась к брату.
— А ты, Семён? — спросила она.
— Что я? — пробурчал Семён Петрович. — Ты ведь знаешь, Галя, — сказал он, — что я всегда был равнодушен к музыке. Давай, ты после подумаешь насчёт песни, а сейчас поговорим о наших делах.
А дела были вот какие.
